Культурный слой
№ 76 (1490), 17 июля 2009 г.

Миры «Адаптации Пчёл»

Миры «Адаптации Пчёл»
«Адаптация Пчёл», нижегородская группа с шестилетней историей, — вполне себе загадка. Загадочность культивируется самими участниками группы. Они придумали себе прозвища: Dizzy (вокал, гитара, тексты), Макс (гитара), Vs (клавишные, компьютер) и Asi (барабаны). Говорят туманно, подчас абстрактными категориями. И кстати, даже на общение выходят через пресс-секретаря, что для Нижнего — редкая штука.

А повод для интервью — только что записанный «Адаптацией» двойной альбом, «Меланоя». Массив из двадцати треков — уже явление для города, но он еще и непрост по форме, явно концептуален. С него мы и начали разговор с Dizzy.

Монологи в темной комнате

— Насколько я понимаю, «Меланоя» — работа этапная. Чувствуется, что группа с помощью своих песен пытается вступить со слушателем в диалог, оппонирует, спорит, ждет понимания...

— «Меланоя» — безусловно, серьезный этап творчества, исчерпывающе высказанный этап. Концептуальная пластинка, целиком и полностью посвященная всему, что с нами происходило. Я как будто очнулся после долгой лихорадки, меня настигло странное настроение-вопрос: что если у меня впереди всего год или два? Каким бы я хотел видеть наш последний альбом? Я даже боялся не успеть, работал с особой тщательностью, выбирал из идей самые важные. Никаких диалогов, всё это — монологи в темной комнате, где нет ни зрителей, ни слушателей, а точнее, я их не вижу и не знаю, видят ли они меня, — это неважно, я просто пишу последнюю главу.

После завершения этой работы мне казалось, что я долго не буду ничего писать. Как выяснилось, думал так зря. Альбом был тяжким грузом. Избавившись от него, я очень быстро начал писать совершенно другие песни — воздушные. Пока ни у одной из них нет названия, и все их я называю «детские песенки».

в итоге, будет всё хорошо,

завтра или через тысячу лет,

нужно только поверить в себя.

я выдержу всё.

сиди и жди

светлый лучик в тёмном царстве,

гори неукротимым огнём, не жалея тепла.

мне легче погибнуть, чем стать

частью очередной модной массы

В.Д.: Музыка «Адаптации Пчёл» — вроде бы альтернативный рок, которым уже даже на канале А-One пугают все реже, впрочем, и он в «Меланое» подвергся существенной ревизии. Альтрок — это если смотреть широко, а внутри песенной ткани «Адаптации пчел» может разливаться клавишный эмбиент, может громыхать техно, пост-панк оживает тут и там.

Энергетика группы — в свободном смешении и столкновении разных музыкальных стилей.

Но еще и в плотности текстов Dizzy, которые представляют собой рефлексию молодого человека. Особенность его стихотворчества заключается в многозначности, которая и есть главное условие игры «Адаптации» со своим слушателем. Dizzy собирает из общепринятых слов конструкции, смысл которых зачастую достаточно размыт. Автор предоставляет слушателю шанс чувствовать себя членом тайного ордена: мне намекнули — а я разгадал.

Претензия к «Адаптации» — та же, что и к большинству групп альтрока, музыканты научились внятно нажимать на клавиши и бить по струнам, а также придавать своему музицированию иллюзорный вид товара, однако их творчеству подчас не достает цепких мелодий и того, что в прежние годы называли душой.

нас уносит течением времени

неумолимо всё дальше и дальше

культуры религии и поколения

мирно спят под песками волшебные страны —

это вечность над нами расправила крылья

Диалоги с космосом

— Я слушаю песни, и у меня складывается такое ощущение, что ты, Dizzy, живёшь в каком-то заброшенном готическом замке или в заброшенной старой церкви. Неужели мои ощущения врут?

— Вообще-то, я живу на Луне. Там интересней. Кстати, в некоторых рецензиях на «Меланою» тема религии уже всплывала. На самом деле, в песнях её нет. У меня всё завязано на силах природы, стихии, и диалоги я веду с космосом.

— В школе ты был весельчаком или молчуном?

— Скорее, я был очень разным, кто-то считал меня грустным мальчиком, кто-то весёлым, — я ведь по знаку Зодиака Рыбы. Настроение меняется постоянно и неконтролируемо. Всегда был фантазером — последние страницы во всех тетрадках изрисовывал реками, камушками, дорогами. Всегда мечтал путешествовать, сочинял разные миры, в которые можно было бы отправиться.

— Что за миры? До сих пор их сочиняешь?

— Миры отражаются в песнях. Например, «Назад в зазеркалье» — это наполненный звуками и шорохами сумеречный мир.

бьется сердце, стучит, пульсирует,

переливаются cлезы, капли,

волны шепота, изумрудные травы,

в сиянье тысячи лун расплетая тонкие запахи,

та, что несёт на лице поцелуй вечной весны,

вокруг земли облетели яркие брызги

и не вернулись в зазеркалье

— В текстах нередко проступают персонажи книг, герои истории. История и литература тебя занимает?

— Каждое поколение переписывает историю в каких-то своих целях, и меня она не занимает. А если говорить о литературе, я вырос на сказках, с детства бредил приключениями, путешествиями: Дюма, Верн, Толкиен, остров сокровищ, пираты, эльфы, гномы.

— Рано научился читать?

— Когда мы с братом еще не умели читать, сказки нам читали родители. Одна из первых книг, которую я читал уже сам, — «Волшебник Изумрудного города». Прочитав «Волшебника» и «Урфина Джюса», я стал рыться в нашей библиотеке в поисках чего-нибудь такого же. Случайно наткнулся на книгу под названием «Хоббит, или Туда и обратно» и стал читать. Впечатление было очень сильное. Помню, я даже ждал конца уроков, чтобы быстрее прибежать домой и продолжить читать. В этих книгах история и философия тонко переплетаются, — пожалуй, в моих песнях они так же присутствуют, а в центре при этом остается приключение, путешествие, сказка.

— О чем бы ты мог написать книгу?

— Мне интересней писать песни, но если бы написал книгу, это были бы сказки и ничего кроме сказок. Начинались бы они с «В некотором царстве, в некотором государстве...» и заканчивались бы, например, так: «...и умерли в один день».

— Если бы дали машину времени, куда бы ты отправился?

— Я бы обязательно попутешествовал. А вот куда бы отправился — зависит от настроения. Заглянуть хочется во многие времена, совсем необязательно далекие.

«Внутри тебя тишина»

бесполезная девятиэтажная жизнь,

я перестал понимать, что происходит вокруг,

мне не нужны ваши «остановись»,

«ещё не поздно вернуться — очнись».

я продолжаю болеть

монотонно изо дня в день,

что я оставлю взамен

ворох никому ненужных песен

— «33 несчастья» — ключевая песня, на мой взгляд. «Ворох никому не нужных песен...»

— Для меня «33 несчастья» — это период безразличной наготы. Ты оглядываешься назад и внутри тебя только тишина, светлая грусть и бесконечный космос. За ней следует песня «Лифт» — она и является ключевой песней на альбоме. Конечно, у каждого слушателя будет по-своему, но у меня именно так.

что я, кто мне надо,

следующий на право сказать, войти,

как это здорово взять и сойти с ума

в этих квадратных метрах

заживо и безответно

— Dizzy, судя по песням, ты последовательный романтик, а последовательный романтик, на мой взгляд, неизбежно обязан прийти к стоицизму, к полному, замкнутому одиночеству...

— Я не знаю, к чему приду, иначе было бы скучно. Пока есть люди, которым интересно то же, что и тебе, говорить об одиночестве не приходится. Романтики предпочитают придуманный мир реальному. Мне интересно придумывать много разных миров и рассказывать о них здесь, в реальном мире. То, что я вижу в реальном мире, вдохновляет на идеи новых миров, и наоборот.

— У тебя есть фобии?

— Это такая непостоянная вещь во мне. Если вот сейчас их нет, завтра я могу с ними проснуться, а послезавтра их снова не будет.

— Меркантильный вопрос. Я слышал, что перед записью альбома группа на своем сайте бросила клич, чтобы поклонники помогли деньгами для оплаты записи альбома. Это была удачная акция?

— Акцию проводил наш фан-клуб «Beesadaptic World» — это люди, которым была небезразлична судьба альбома. Они решили нам помочь. Мы тогда приступили к записи альбома, работа предстояла нешуточная, и у ребят из фан-клуба лето тоже было жарким. В итоге, они нам здорово помогли. Это наши слушатели, что тут добавить.

— Некоторую часть альбома вы записывали с Андреем Алякринским, известным питерским звукорежиссером. Он ведь работал с группой Tequilajazzz... Как ощущения? Что он говорил о музыке «Меланои»?

— Часть материала записывали сами, в том числе все вокальные партии, а живые инструменты — на питерской студии «Добролёт». Андрею наши песни понравились. Говорил, что самое сложное для него, — смотреть на материал нашими глазами.

— Есть желание и возможность следить за тем, что вообще в жизни происходит? Это сублимируется в песни?

— Нельзя сказать, что я оторван от жизни, просто моя голова имеет особенность быстро забывать то, что мне неинтересно, поэтому некоторые считают меня рассеянным. И в песнях отражаются только те фрагменты, которые заинтересовали меня.

— В свое время Андре Жид сказал: «Когда художник освобождается ото всех оков, его искусство становится прибежищем химер». Вроде бы рок-музыканты стали свободными, а как обстоит дело с химерами?

— Не думаю, что рок-музыка — это обязательно протест и что без протеста она пуста. Более того, я не считаю, что есть музыка и рок-музыка. Всё это — музыка в разных формах и проявлениях. Что кому ближе.