Среда обитания
№ 56 (1614), 28 мая 2010 г.

Куда идут мастера фолк-хистори? Часть 4

Рецензия на исследование Дмитрия Квашнина «Русь изначальная — потерянная история, или Несколько шагов в поисках истины»

Подчеркнем, «Русь изначальная», по сути — белиберда, позиционируется автором не в качестве сказки, притчи или «шутки юмора», а в качестве самой что ни наесть серьезной научной концепции. Эту концепцию, изложенную на ста с лишним страницах убористого текста и снабженную множеством схем, карт и фотографий, Квашнин противопоставляет «наспех намалёванной современными властителями и церковниками занавеске исторической подлости, называемой “началом Руси”». Какие же данные привели нашего кулика к столь революционным построениям относительно судеб нашего болота в истории страждущего человечества? Откуда пошла «Русь изначальная»? Начнем, благословясь, препарировать тушку этого новорожденного историографического уродца.

Как и большинство авторов жанра фолк-хистори, исторические источники Квашнин не исследует вовсе (кажется, он и слова такого не знает), да и на работы профессиональных историков (творцов «исторической подлости»), разумеется, не ссылается. Правда, он упоминает труды двух дореволюционных нижегородских краеведов Храмцовского да Гациского, но и те надобятся автору лишь для того, чтобы извлечь пару пришедшихся «в строку» легенд. Главнейшие же построения Квашнина заимствованы из научно-популярных книжек по геологии, работ других фолк-хисториков и писаний современных неоязычников, которые он пытается выставить записью древнерусских преданий, но которые являются таковыми не в большей степени, чем тексты группы «ВИАгра». Именно здесь — три составные части, три источника квашнинской «Руси». Основными же методами ее изучения являются любимая всеми представителями жанра игра с фонетическими совпадениями да авторское ноу-хау: определение даты основания поселения путем замера его высоты над уровнем моря.

Мы уже писали, что классическая фолкхистори начиналась с экспансии представителей точных наук. Квашнин очень увлечен геологией, которая и является первым из источников его теории происхождения человеческой цивилизации. Но уже здесь начинается карикатура на жанр, ведь даже этим предметом автор профессионально не владеет, ссылаясь исключительно на научно-популярную литературу. Да и ее он, кажется, читал лишь «по диагонали». В результате случилось по пословице: слышал звон, да не знает, где он.

Квашнин настаивает на существовании в древности огромного водоема, объединявшего акватории Каспия, Арала, Черного и Азовского морей. И действительно, палеогидрология подтверждает, что такой водоем существовал, покрывая, в том числе, территорию нынешней Нижегородской области. Но это было в мезозое — более 150 млн лет назад! Тогда не то, что человека,?— даже млекопитающих на Земле не существовало: это была эпоха господства динозавров. Может быть, былинный Святогор, отец рода человеческого, был рептилией, каким-нибудь пеликозавром, а «добрым конем» ему служил, скажем, гигантский диплодок? Опять же, мощные разливы акватории Каспия (трансгрессии) происходили и позднее, в том числе и в эпоху существования человека. Однако самая поздняя из них закончилась не позднее 7 000 лет назад, с завершением последнего оледенения Среднерусской равнины (а вовсе не в I тыс. до н.?э., как выходит по Квашнину). В археологической периодизации это период раннего мезолита — средне-каменного века, хорошо изученного по памятникам, расположенным на территории нашей области и сопредельных регионов. Разумеется, никаких городов тогда здесь не существовало и в помине. Типичным поселением той эпохи является стоянка — группа утлых хижин первобытных охотников и рыболовов. Люди не только не умели выплавлять железо — не была еще изобретена керамика. Она появится в наших краях четырьмя тысячелетиями позже. Но самое главное: даже на пике этой трансгрессии (она достаточно полно изучена геологами и палеозоологами), который отмечается 12—15000 лет назад, воды этого древнего бассейна до наших краев не доходили! Берег моря был в районе Саратова, и лишь узкая полоса залива проникала по Волге до устья Камы, которое расположено в 400 километров юго-восточнее Нижнего Новгорода!

Археологическая культура (культур­но-историческая общность) — комплекс однородных археологических материалов (орудий труда, оружия, украшений, посуды, включая форму и орнамент и др.), полученных из однородных археологических памятников (древних поселений, погребений и т.?п.), занимающих определенную территорию и относящихся к одному хронологическому периоду. Название археологической культуре обычно дается по населенному пункту, вблизи которого был открыт первый типичный памятник данной культурно-исторической общности.

Не в меньшей степени, чем геологической наукой, фантазии Квашнина опровергаются данными археологии. Территория, объявленная автором дном моря-окияна, была столь плотно обжита человеком в течение тысячелетий, что остается предположить одно из двух: либо часть насельников «Руси изначальной» имела жабры и жила под водой, либо автор что-то напутал

Территория нынешнего Нижегородского края была освоена человеком, по меньшей мере, с эпохи раннего мезолита — около VII тыс. до н.?э. В Волго-Клязьменском междуречье к настоящему моменту исследован 41 памятник этого периода. При этом их значительная часть (такие, как знаменитая стоянка носителей бутовской археологической культуры Безводное-10 в Кстовском районе, раскопанная в 1990 году) располагаются на отметках, относимых Квашниным ко «дну морскому». Еще больше человеков?амфибий расселилось в наших палестинах в эпоху неолита — ново?каменного века. В Заволжье, которое, согласно Квашнину, было покрыто пучиною морскою, изучены сотни памятников Балахнинского варианта культуры ямочно-гребенчатой керамики, относящихся концу IV — III тыс. до н.?э. Количество водолазов продолжало увеличиваться и в бронзовом веке (III — II тыс. до н.?э.), о чем свидетельствуют, например, поселения и могильники Сейминской и Фатьяновской культур. А уж для I тыс. до н.?э.?— раннему железному веку, к которому наше светило и относит «Ведославную Русь», мы констатируем настоящий расцвет подводной цивилизации. Может быть, Квашнину следует внести коррективу в свою доктрину, объявив «Изначальную Русь» сообществом русалок и кикимор, а Святогора — водяным, племянником Нептуна? Или еще сгодится версия — о происхождении людей от разумных лягушек и тритонов, которые после ликвидации Велесом Русского моря вынуждены были адаптироваться к новым условиям жизни, выползти на сушу, выстраивать, так сказать, отношения «с Матерью Сырой Землей»…

А если говорить серьезно, то автор, кажется, вообще незнаком с данными археологии — и в этом своем невежестве он предстает типичным представителем жанра. То есть слово «археолог» он знает, и даже пару раз употребляет в своем творении. Но результаты археологического исследования нашего края за последние 100 лет ему неведомы. Типичный пример: Квашнин упоминает Колычевский курган (возвышенность вблизи современного Лыскова) и со ссылками на краеведов и геологов XIX в. (обнаруживших в грунтовом слое возвышенности «присутствие черепков и углей») доказывает, что это искусственное сооружение — остатки гигантского «допотопного» маяка, стоявшего на берегу «Русского моря». Однако если Квашнин заглянет хотя бы в доступное издание «Археологическая карта России», он узнает, что перед нами расположенное на естественной возвышенности селище (неукрепленное поселение) ранне-железного века. С 1920 по 1960 гг. оно исследовалось археологами Малиновским, Тихомировой и Бочковой, датируется I тыс. до н.?э.?— II в.?н.?э. и относится к городецкой культуре, представители которой, по мнению большинства исследователей, были предками современных фино-угорских народов Поволжья. Насельники городецкой культуры знали металлургию железа, но металлических орудий у них было еще очень мало. Гораздо шире использовали они в обиходе изделия из кости и камня, в том числе наконечники стрел и гарпунов. Поселки «городчан», зачастую укрепленные рвом и валом, состояли из землянок и полуземлянок, иногда — наземных жилищ. Население промышляло охотой, рыболовством, бортничеством, скотоводством, подсобным мотыжным земледелием; поддерживало связи со скифами, племенами дьяковской культуры, жителями Прикамья. Чем они точно не занимались — так это мореплаванием.

Культурный слой — напластования грунта на местах поселений, содержащие следы или/и остатки деятельности человека: строительного и бытового мусора, орудий труда, предметов быта, посуды, жилищ, укреплений, хозяйственных ям, ремесленных комплексов и иных сооружений. Толщина культурного слоя зависит от продолжительности и интенсивности человеческой деятельности на данном месте, а также от геологических и гидрологических условий. Культурный слой залегает поверх материка — напластований, образовавшихся естест­венно-геологическим путем, и не содержащих следов деятельности человека. Культурный слой подвергается археологическим раскопкам с целью получения и изучения содержащейся в нем информации по истории данного поселения.

Ничего этого Квашнину неизвестно — последние сто лет развития науки прошло мимо его сознания. Поселения разных эпох, времен и народов он относит к «Руси изначальной» по одному критерию — они находятся на одних и тех же высотных отметках. Рвы древнего Городца, городище на Оленьей горе, подошва стен нижней чести Нижегородского кремля и пресловутый Колычевский курган — на одной высоте. Следовательно, по Квашнину, все эти поселения стояли на берегу моря и возникли во времена «Святогоровой Руси». «Но ведь Нижегородский кремль построен в XVI веке!?» — может возразить читатель, не до конца распрощавшийся со школьными знаниями и здравым смыслом. «Значит,?— отвечает Квашнин,?— он построен на “допотопных фундаментах”!» Ау, господин сказочник! Упомянутые Вами исторические поселения тщательно изучены археологами. И ни каких следов описанной Вами цивилизации I тыс. до н.?э. на этих памятниках, разумеется, не обнаружено.

Начало регулярным раскопкам древнего Городца было положено в 1960-х старшим научным сотрудником АН СССР Александром Медведевым, а с 1980-х планомерным археологическим исследованием этого памятника руководит замечательный нижегородский археолог, Татьяна Гусева. На сегодняшний день Городец — одно из наиболее исследованных археологами исторических поселений Нижегородского Поволжья. Археология подтверждает данные русских летописей: город основан в XII веке. Городские укрепления — рвы и валы, воспетые Квашниным как Святогорова фортификация, относятся к XII—XIV столетиям. Следы какой-либо более ранней цивилизации в культурных напластованиях и древних сооружениях Городца, разумеется, отсутствуют. То же самое можно сказать о городище на Оленьей горе — перед нами древнерусская крепость XIV—XVII вв., исследованная Игорем Кирьяновым. Анализ археологического материала на этом памятнике можно найти в его хрестоматийной работе «Старинные крепости Нижегородского Поволжья».

Что же касается Нижнего Новгорода, то начало археологическому исследованию Кремля и посадов здесь положено патриархом нижегородской археологии Виталием Черниковым, а также специалистом по археологическому изучению памятников древнерусского зодчества Николаем Ворониным. Революционным скачком в исследовании истории Нижнего Новгорода стали два последних десятилетия, после того, как культурный слой нашего города был взят на государственную охрану в качестве памятника археологии. Теперь археолог — обязательная фигура при проведении любых значимых земляных работ в пределах исторического центра. А в границах средневековых укреплений любая стройка предваряется не просто археологическим надзором, а полноценными раскопками. Небывалые возможности открыло строительство административных зданий в юго-западной части Кремля. Уже три года под руководством нижегородского археолога Игоря Еремина здесь небывало большими для нашего города площадями ведутся раскопки. За это время удалось обнаружить и детально исследовать остатки первоначальных дерево?земляных укреплений XIII в., выявить планировочную структуру средневековой застройки, изучить сотни археологических комплексов — остатки жилищ, мастерских, хозяйственных ям. Среди «индивидуальных» находок — клад древнерусских гривен, предметы восточного импорта и монеты, золотоордынская посуда, произведения мелкой пластики (иконки, кресты), элементы доспехов и воинского вооружения и многое-многое другое. Все раскопки однозначно свидетельствуют — средневековые слои здесь залегают прямо на материке, более древние культурные напластования — отсутствуют.

Продолжение в следующем номере