Культурный слой
№ 77 (1640), 30 июля 2010 г.

До завтра… до нового сезона

Его очертания не ясны, но можно помечтать

До завтра… до нового сезона
Даже если не брать в расчет исключительную ситуацию с ТЮЗом, все равно нужно признать: сезон-сиеста был скорее не расслабляющим отдыхом, а собиранием сил. Он переходный, безусловно. И некоторые его коллизии закладывают основу для будущих событий. Ну, или отсутствие таковых, если не хватит смелости и настойчивости и иссякнет фантазия.

Они там спорили

Из самого свежего. Театр «ZOOпарк» вернулся с триумфом с Первого международного фестиваля камерных и моноспектаклей LUDI, который проходил в июне на базе Орловского государственного театра для детей и молодежи «Свободное пространство» и собрал театры из Питера, Вологды, Харькова, Москвы, Пензы, Варшавы. Среди авторов — Пушкин, Синявский, Гоголь, Коляда, Ницше. Наши возили в Орел «М-П» по Венедикту Ерофееву. Спектакль с концепцией. И спектакль, и исполнение на фестивале названы мощными. Как написал одна из зрительниц на орловском городском портале, «спектакль очень спорный, и зрители, и критики не устают анализировать его, каждый раз находя что-то новое. На самом деле было и грустно, и весело, и жутко». По словам самих артистов, возникла дискуссия вокруг литературного материала — с революционными предложениями дружно сбросить Ерофеева, Коляду и Кунина с корабля современности. Это при том, что нижегородский «М-П» вызывает сопереживание и даже слезы. Но для наших итогов сейчас важно что? Ну да, как всегда — там где-то, в «свободном пространстве», за границами Нижегородской области, всё бурлит, спорит, «не устает открывать новое». Приезжавшая на традиционный областной фестиваль «Премьеры сезона» пермский критик Татьяна Тихоновец в этом году снова покачала головой: в Нижнем ничего не меняется, вот она уже не первый год приезжает в город и не видит никакого движения — те же проблемы с режиссурой, художественным оформлением спектаклей, отсутствие сильных художественных лидеров в театрах. Мне же думается, что внешняя эта «неизменность» таит в себе некие ростки. Потому хотя бы, что критическая масса уже явно накоплена и невозможно по-старому. Что-то должно произойти.

Очертания невнятных пока событий проступают тихо, почти незаметно для глаза. Кроме затверженного уже Россией наизусть «М-П», «ZOOпарк» показал недавно очень любопытную работу. Для меня она ценна еще и тем, что в ней произошло не метафизическое, а вполне реальное «воссоединение» того (тех), что некогда силою обстоятельств было расколото. Спектакль «До завтра!» объединил актеров «ZOOпарка» и режиссера Александра Сучкова. Для зрителя, с благодарностью вспоминающего «Маленький театр», это, возможно, знак.

«Подводная» геометрия

В спектакле, поставленном по пьесе японца Коки Митани «Академия смеха» и обнадеживающе названном «До завтра!», есть запоминающийся пластический рефрен. Лев Харламов, играющий роль цензора, тормозящего пьесу молодого автора, красноречиво и смачно засучивает рукав пиджака, выхватывает элегантную авторучку из нагрудного кармана — рука описывает размашистый круг, готовясь поставить, наконец, подпись-разрешение. Вот-вот всё случится! Молниеносный слепящий блеск ручки, отблеск надежды на лице Автора (Олег Шапков) и — рука цензора опять застывает над злосчастной рукописью, а слепоглухонемой диалог героев готов пойти по безнадежно-накатанному руслу в десятый, одиннадцатый раз.

Но спектакль, при всей его пугающей актуальности (особенно на нашей, нижегородской, почве) не про это! Не про противостояние художника и власти. Не про «театральный менеджмент» и «подароемкость чиновников» (выражение одного из зрителей). И не про их службистскую тупость («Вы что, это все сами написали? Все слова? А у вас есть на это разрешение, господин Шекспир?»). Все это есть. И все равно спектакль не про это. В итоге семидневных боданий герои оказываются так туго связаны друг с другом, так едины — как сообщающиеся сосуды. Собственно, среди хохота это начинаешь с какой-то непонятной тревогой прозревать уже в первом акте, во время «сотрудничества по улучшению» пьесы… Фарс оборачивается притчей об одиночестве, смех горчит. Шапков и Харламов владеют такими регистрами актерской игры, что могут свободно переходить от смешного, нелепого, «водевильного» к драме и трагедии внутри одного текста, нет, даже внутри одной фразы. Это качество, ярко и парадоксально проявившееся еще в первом их спектакле «Что случилось в зоопарке», присутствовало потом и в «Татарине маленьком», и в «М-П». Если «ZOOпарк» и создает «собственную геометрию» (как выразился кто-то), то это, безусловно, геометрия души, где сплавлены воедино высокое и низкое, несуразное и трагическое, рыхлое и нечто безупречной отливки, не исчезающее никогда и ни при каких обстоятельствах.

Поставьте «Дракулу», что ли!..

Ожидания, связанные с театром «ZOOпарк», тем не менее выходят за рамки этого неординарного театрального дуэта. 1 июня в Академическом Театре драмы начались репетиции вампиловской «Утиной охоты». С Олегом Шапковым (значит ли это, что Шапков возвращается в драму?). Насколько «Утиная» может стать сегодняшней и востребованной историей? Режиссер-постановщик Алексей Песегов предложил изменить название на «Неприкаянный». Посыл — да, сегодняшний. Роль — на Шапкова. И связь с «Москвой-Петушки» налицо — как бы развернутый, полноформатный рассказ о поколении, теперь уже новом, но по-прежнему неприкаянном в России третьего тысячелетия.

Восхищаюсь целеустремленностью и твердостью руководителей Театра драмы, которые остаются верны своему выбору несмотря ни на что. «Классическая линия — всегда в моде!» — это кредо театра, сформулированное (и выстраданное!) несколько лет назад, безусловно, спасает театр от шатаний и крайностей и не может не вызывать уважения. В последнее время нижегородская драма стала активно выездной, и многочисленные фестивали подтвердили крепкую актерскую школу, особую тщательность проработки образов, психологическую глубину. Качества, во многих вполне благополучных театральных городах утраченные. Но репертуар нашей «академии» в последние годы становится чересчур предсказуемым и — как бы это помягче выразиться? — слишком однотонным. «Чем удивлять будем?» — похоже, этот вопрос «академики» себе не задают. У них есть в запасе Островский, Чехов, еще раз Островский…

Правда, и Чехов может быть удивительным. До шока. Нижегородский «Дядя Ваня» с Анатолием Фирстовым в главной роли остается на сегодняшний день самым неожиданным спектаклем нижегородской сцены. Неожиданным и по концепции, и по исполнению. Московский режиссер Валерий Саркисов тоже владеет этим даром контрастного видения — сначала окунуть всех с головой в шутовскую обыденность, а потом извлечь из нее незащищенное человечье сердце. В механистичной «Женитьбе» у него это не получилось, а вот Чехов оказался созвучен режиссерскому мироощущению. «Дядя Ваня» позволил совершенно по-другому увидеть Анатолия Фирстова — не только пластичного лицедея и блестящего комедийного актера, но художника, несущего в себе глубинную тему трагического несовпадения сущности и видимости, вечный русский «ген неприкаянности» и неистребимое русское же шутовство. Недаром артист за роль Войницкого на российском Фестивале-конкурсе имени Николая Рыбакова назван актером России-2010.

И все же, при всех этих безусловных и радующих достижениях, мне кажется, можно было бы нашему Театру драмы сделать какой-нибудь совсем уж неожиданный театральный жест. Спровоцировать событие! Не то чтобы тащить на большую сцену скетчи, типа «Бабло побеждает зло», нет. Но вот, например, Международная премия имени Хенрика Ибсена присуждена мировым театральным сообществом норвежскому драматургу Юну Фоссе, и это — не пресловутая московская «новая драма», можно было бы и познакомиться. И переводы уже есть. Совсем молодая волна — полячка Дорота Масловская, социализированная и сегодняшняя. Мир всматривается в пьесы Эльфриде Елинек — прозаика, драматурга, поэта, лауреата Нобелевской премии по литературе: там есть внятные истории и мировоззренческая основательность — там есть что искать. Да поставьте «Дракулу» Брэма Стокера, наконец,?— сверните с проторенной дорожки!

«Дядя Ваня» с Анатолием Фирстовым в главной роли остается самым неожиданным спектаклем нижегородской сцены

Говорю это и потому, что проект этот проскальзывал в стенах «академии» в разговорах с приезжими столичными критиками (у нас — актеры, у них — режиссеры). И потому, что необъяснимое, фантастическое сегодня приблизилось вплотную к нашему порогу, спровоцировав огромный интерес к мистическим сериалам и вампирским сагам. Издатели аудиокниг почувствовали этот глубинный интерес раньше многих: тревожно звучащие книги Говарда Лавкрафта — один из успешных проектов последнего времени. Их слушают, их рвут из рук.

Даже кэрролловская «Алиса в стране чудес», в различных вариациях, в этом сезоне оказалась востребована разными видами искусств: фильм Тима Бёртона, выставкa рисунков Владимира Клавихо-Телепнева в галерее Art Space Vinissimo, спектакли «Алиса в Зазеркалье» в студии при мастерской Петра Фоменко и «Wonderland-80» в «Табакерке». «Алиса» была и в планах нашего ТЮЗа. И это тоже тенденция, возможно, отражающая нечто большее, чем рыночный ажиотаж. Во всяком случае именно театр, с его традициями и культурой, с его психологизмом и обаянием живых актеров, мог бы противопоставить дешевой попсе глубокое переживание таинственного. А если это авторский театр, то и настоящие, личностные, открытия. Собственно, именно это сделали со знаменитым сюжетом Брэма Стокера Валерий Белякович и Фрэнсис Форд Коппола. Существует своя версия знаменитой истории и у выпускника Нижегородского театрального училища, ныне модного петербургского театрального режиссера Романа Смирнова, и, насколько мне известно, он свой проект еще не реализовал.

Театральный магазин

А что касается актерского потенциала, то он — налицо. И, что интересно, именно коллективы со сложной внутренней ситуацией, ТЮЗ и «Комедiя», азартно включившись в «капустные посиделки», продемонстрировали на фестивале «Веселая коза» самый яркий по форме и самый концептуальный театр. ТЮЗовская команда, к примеру, продемонстрировала такую творческую свободу и энергию созидания, что бывалые и «насмотренные» члены жюри радовались, как дети. Артисты театра профессионально залатали пробоины, полученные в ходе войны с чиновниками, и умудрились обыграть даже звучавшие в их адрес обвинения, переплавив их в ироничные и порой рискованные мизансцены.

Сочиненный ими «Театральный магазин» оказался тесно связанным с проблематикой внутренней жизни театра как такового и с проблематикой человеческого достоинства (что, естественно, уже выходит за рамки театральной жизни). Нельзя не восхититься творческой смелостью артистов, один из которых, будучи уволен из театра в ходе военных действий и не зная ничего определенного про свою будущую судьбу, все же сыграл бенефисную роль в капустнике, явив и профессионализм, и особый актерский азарт. Другая уничтожила все звучавшие в ее адрес оскорбления, превратив их в материал театральной пародии. Третья отважно примерила на себя актуальную во все времена роль некой Лизы Блюдовой, которая месяц в театре, но уже Офелия. В театральном магазине, по версии ТЮЗа, можно купить очень «ходовой» товар: манки для ролей, аплодисменты порошковые, эротизм сценический, штампы, походки, держатель перспективы, предлагаемые обстоятельства… Только талант не купишь.

Наверное, это и есть главная мысль и главный итог закончившегося сезона.