Общество
№ 115 (1673), 15 октября 2010 г.

На прокурорской кухне

Что заставляет сотрудников арзамасской прокуратуры снова и снова преследовать городскую оппозицию?

Прокурор Труханова (на фото) легко убедила судью Воробьёву назначить журналисту Андронюку пять лет колонии общего режима — как убийце

Главред газеты "Арамасские вести" Александр Андронюк

Дело арзамасского активиста «Другой России» Дмитрия Исусова — один из самых ярких примеров «эффективной» работы пары прокурор-судья

(слева на фото — Марина Литвинович)

Правоохранительная пирамида

Последний год общественность будоражат факты злоупотреблений в правоохранительной системе. Это и «евсюковщина» в МВД, и случаи, подобные «делу Магнитского», и отсутствие реальных действий по борьбе с коррупцией в госучреждениях. Все эти явления стали настолько вопиющими, что скрывать их и списывать на «оборотней в погонах» уже не получается: согласно социологическим опросам общество не доверяет всем правоохранителям, всей системе в целом. Контроль за исполнением законодательства возложен на Прокуратуру Российской Федерации. Однако работа именно этого ведомства и создает почву для нарушений закона.

Дело в том, что и МВД, и следственные органы, и прокуратура, и суды образуют единую и в некотором роде органичную систему, внутри которой действуют свои негласные правила, потворствующие совершениям преступлений. Такая система сложилась, во многом, благодаря действующей системе оценки работы правоохранителей. Вместо качества работы того же следствия и милиции, от них требуют количественных показателей. От количества установленных фактов преступлений, от количества отправленных в суды «раскрытых» дел зависят премии и зарплаты сотрудников, награды и повышения по службе их начальников. Ясно, что для повышения этих показателей и обоюдной пользы следователю и оперативнику проще всего договориться. Одни умеют выбивать любое количество «явок с повинной» из подозреваемых, а другие — собирать их в уголовные дела со множеством эпизодов, маскировать нестыковки и удалять ненужные доказательства из дела.

Следствие, в свою очередь, тесно сплетается с прокуратурой, и все попытки сделать ее чисто надзорным органом терпят крах (до создания Следственного комитета при Прокуратуре РФ следственные органы находились в ее прямом подчинении). Да и сами следственные органы не заинтересованы в конфронтации с надзорными, ведь в противном случае многочисленные факты злоупотреблений следователей, известных и благополучно «заминаемых» прокуратурами превратятся в уголовные дела.

Имеет влияние прокурорская структура и на суды. Согласно статистике, в этом году на один оправдательный приговор приходилось более ста обвинительных, что составляет менее одного процента! Для сравнения, в «проклятом» 1937-м доля оправдательных приговоров у нас превышала 10%. В США, с которыми многие так любят сравнивать Россию по всевозможным показателями, эта доля составляет 17—25%. Российское правосудие имеет ярко выраженный обвинительный уклон: роль защиты обвиняемых в уголовных процессах сведена к минимуму, и часто суды назначают ровно такое наказание, которого требует обвинитель. При этом роль доказательств и соблюдения процессуальных норм так же часто становится фикцией.

Таким образом, прокуратура сегодня стала вершиной правоохранительной пирамиды: в той или иной степени она контролирует остальные органы и управляет ими. Естественно, такое положение вещей создает идеальную почву для коррупции. О суммах, которых стоят прокурорские погоны, ходят легенды, а возможность управлять законом наделяет руководителей ведомства огромной властью.

За что судят в Арзамасе?

«Теория-то теорией, а как с практикой?» — спросит внимательный читатель.

«Надзор за законностью» в жизни означает возбуждение уголовных дел против неугодных власти людей и, за определенный откат, — на конкурентов. Часто у бизнесменов под угрозой заведения дел сотрудники прокуратуры или следственных органов, а иногда и сообща, сами вымогают крупные суммы денег (то же дело Магнитского). Если во вторую группу риска попадают предприниматели, владеющие более или менее серьезным бизнесом, то в первую — общественность, несогласная с действиями местных и федеральных чиновников, независимые кандидаты в депутаты и журналисты.

1 июля 2009 года после того, как в в газете «Арзамасские вести» вышла серия публикаций, посвященных махинациям с недвижимостью, к которым, возможно, причастно руководство арзамасской «Единой России», в отношении главного редактора газеты Александра Андронюка было возбуждено уголовное дело. Последняя его статья вышла накануне

1 июля 2009 года после того, как в газете «Арзамасские вести» вышла серия публикаций, посвященных махинациям с недвижимостью, к которым, возможно, причастно руководство арзамасской «Единой России», в отношении главного редактора газеты Александра Андронюка было возбуждено уголовное дело. Последняя статья вышла накануне, и в ней упоминалось, что следствие уже более полугода не вызывает на допрос руководителя риэлторского агентства и главу политсовета городской организации «ЕР» Михаила Бузина и что глава арзамасского городского суда незаконно получила от руководства города квартиру.

Следствие обвинило Андронюка в вымогательстве в крупном размере (ч. 2 ст. 163 УК РФ). По версии прокуратуры, журналист вымогал у директора ООО «Пешеланский гипсовый завод» «Декор-1» 360 тысяч рублей. 1 июля Андронюк встречался с руководством завода для того, чтобы продлить договор закупки предприятием «Арзамасских вестей» на второе полугодие — ранее завод уже закупал газету. (В 2008 году на «Декор-1» доставлялось 500 экземпляров каждого номера газеты, предприятие регулярно рекламировалось в издании, а редакция помогала выпускать заводскую газету «Шахтер».)

«Его <Андронюка> пригласили на обед с директором Евгением Ижболдиным. Однако тот под предлогом, что их экземпляр предварительного договора на подписку где-то затерялся, а учредитель завода Лавров приедет только завтра, перенес подписание договора на следующий день. Александр приехал к ним в два часа, а уже в полтретьего был задержан. Я сутки не могла ничего узнать о его судьбе. Его машину с территории завода увезли на эвакуаторе. То, что он якобы угрожал директору каким-то компроматом, требуя подписать договор, — это чушь какая-то! Мне кажется, его просто подставили…», — приводит слова жены журналиста Натальи Андронюк газета «Век» (см. статью «Арзамасское правосудие-2». — Прим. ред.).

На следующий день судья арзамасского городского суда Воробьева вынесла постановление об избрании меры пресечения «содержание под стражей» для журналиста. На этом настаивала прокурор Труханова Е.А. Впоследствии суд в составе той же Воробьевой и при участии гособвинителя Трухановой приговорил журналиста к беспрецедентно жесткому «наказанию»: пяти годам колонии общего режима. Такие сроки дают убийцам.

В результате посадки Андронюка история с Бузиным была забыта, а дело — спущенно на тормозах.

Пара Труханова-Воробьева известна также по уголовному делу, возбужденному 20 апреля 2009 года в отношении активиста «Другой России» Дмитрия Исусова. Оппозиционера признали виновным в членстве в экстремистской организации на основании экспертизы двух изъятых у него листовок, экспертиза изъятых оппозиционных газет не проводилась. В одном из них свидетельствующим о принадлежности к запрещенной «Национал-большевистской партии» послужило словосочетание «Слава России!», во втором, призывающим выйти на «Марш несогласных», эксперту не понравилась черно-бело-красная цветовая гамма («цвета, характерные для НБП»), а также названия сайтов namarsh.ru и nazbol.ru. Эти доменные имена эксперт догадалась сложить в побудительное предложение на русском: «На марш, нацбол!». Воробьева, по моим наблюдениям (как человека, присутствовавшего в зале суда), в ходе процесса всецело подыгрывала Трухановой. 7 марта 2010 года Исусов был осужден по ч. 2 ст. 282.2 УК РФ к году лишения свободы условно (сыграла роль общественная кампания в поддержку Исусова) — того же наказания требовала и прокурор.

Их нравы

Несколько слов о людях, работающих в прокуратурах. Мне приходилось бывать на допросах, участвовать в следственных действиях и в качестве свидетеля, и в качестве подозреваемого, наблюдать за работой государственных обвинителей в судах и определенное представление о предмете разговора имею. Речь идет о типажах, с которыми сталкиваться приходилось чаще всего.

Одни из них быстрые и скользкие, как рыбы. С ничего не выражающими лицами они скороговоркой зачитывают свои унылые пассажи в судах и таким же скучным голосом просят максимальных сроков наказания. Определенно, «рыбы» юрко взбираются по карьерной лестнице, в чем им помогают умения проворно исполнять волю начальства и выпутываться из любой ситуации. Они вообще умелые: спрятать концы в воду, обстряпать какое-нибудь дельце, выполнить щекотливое поручение…

Другие, уже достигшие относительно высоких ступеней прокурорской иерархии, в судах мечут громы и молнии, а в перерывах между заседаниями проходят мимо тебя с таким видом, будто перед ними не человек, а какая-то мерзкая вещь, оскорбляющая их одним своим существованием. При этом не важно, в чем тебя обвиняют и насколько это обосновано, — с подобным типажом впервые я столкнулся во время суда по административному правонарушению, по которому получил штраф в 1000 рублей.

Разумеется, речь идет далеко не обо всех сотрудниках, а о ее некоторых представителях. Описанная картина не претендует на всеобъемлемость.

Так вот, заместитель арзамасского городского прокурора Труханова явно относится ко второму типажу.

На судебных заседаниях по делу Исусова ее поведение на фоне более «продвинутых» нижегородских коллег выглядело весьма комично. Если в Нижнем культура прокурорских работников такого уровня выше, и они умеют «создать впечатление» без грубостей и базарных пошлостей, то в ходе процесса над Исусовым в адрес обвиняемого со стороны государственного обвинителя то и дело звучали «остроты», которые крутились в основном вокруг половой тематики, «Другая Россия» сравнивалась с ульем, из которого вылетают пчелы-экстремистские организации, а членство в ней — с бананом. Прокурор постоянно вмешивалась в ход допроса свидетелей и подозреваемого, перебивая их. Судья Воробьева подобное поведение никак не пресекала, хотя практически на каждом заседании делала замечания Исусову, который вел себя довольно спокойно. К слову, когда в суде выступала один из руководителей исполнительного комитета организации Марина Литвинович, поведение Трухановой резко изменилось на вполне сдержанное.

В адрес Исусова со стороны гособвинителя то и дело звучали «остроты», которые крутились в основном вокруг половой тематики, членство в «Другой России» сравнивалось с бананом. Прокурор постоянно вмешивалась в ход допроса свидетелей и подозреваемого, перебивая их. Судья Воробьева подобное поведение никак не пресекала

В ходе одного из судов Труханова пригрозила Исусову заведением на него еще одного уголовного дела, если он будет обжаловать решение суда. Дмитрий обжаловал приговор, и 8 октября узнал о проведении проверки по факту «экстремизма», а именно — разжигания социальной ненависти (ст. 282 УК РФ). Видимо, речь идет о тех же изъятых у оппозиционера материалах, опираясь на которые суд «доказал» его членство в НБП. Характерно, что с момента возбуждения первого уголовного дела прошло почти полтора года. По информации Исусова, инициатором проведения проверки является все та же Труханова. Возможно, возбуждение дела продиктовано необходимостью отчитаться по «экстремистской» тематике перед областной прокуратурой и получить новое звание или премию, но скорее всего, это обычная мелочная месть.

***

Наверное, несложно фабриковать уголовные дела в отношении априори беззащитных перед произволом людей, не имеющих связей в правоохранительных структурах, родственников в органах власти или денег, чтобы откупиться. В то же самое время действительно реальные преступления чиновников, пусть даже пойманных за руку, остаются для прокуратуры незамеченными. И если в случае c политическими деятелями арзамасских правоохранителей сдерживает гипотетитеская возможность общественного резонанса, то в ситуациях, когда речь идёт о простых гражданах, руки у них совершенно развязаны. Думаю, читателю становится понятно, откуда берутся «приморские партизаны». Интересно, появятся ли они в Арзамасе?