Культурный слой
№ 57 (1905), 25 мая 2012 г.

«Мелодичность мышления» в действии

Олег «Манагер» Судаков: предконцертная зарисовка с цитатами

«Мелодичность мышления» в действии

11 мая 2012 года.

У Манагера концерт.

С Олегом Михайловичем жизнь сводит нас раз, эдак, пятый или шестой, и дело попахивает уже не просто взаимной приязнью, а где-то даже и некоторым приятельством. «Дружба» из моих уст прозвучит нескромно, поскольку на днях ему исполнился полтинник, чему он сам, похоже, не готов будет поверить и в семьдесят.

В общем, не пригласить его в гости означало бы плюнуть в бурную свою молодость, ликующих друзей и наступающих на пятки потомков.

Олег на приглашение откликнулся весьма живо.


«Всякий клочок бумаги долговечнее

самой долгой человеческой жизни.

Ты сохрани эти листы, милая Софья,

и они сохранят тебе

живое воспоминание прошедшего»

С.Аксаков

Москва, 27 декабря 1847 года


Предисловие

Человек, без которого не было б таких удивительных сибирских музыкальных формаций, как «Родина», «Армия Власова», «Коммунизм», «Медвежий Ворс», «Анархия», «Цыганята и я с Ильича», — несть им числа. Лишь покойный Игорь Фёдорович (Летов. — Прим. ред.) умел архивировать и вести учёт в светлой голове своей — все эти бесконечные творческие проекты нескольких, по сути, единомышленников.

Манагера переговорить невозможно. Даже к диалогу не сразу приноровишься — настолько быстр полёт мысли и неистощим словарный запас сибирского деятеля. Тем удивительней отстранённость, которой щедро одаривают Олега представители прессы. С ним бы только и делать, что «говорить — да прихохатывать», и на совершенно любую тему. Ан-нет.

Полвека он тащит в себе весь этот негабаритный знаний груз, непрерывно его пополняя и вороша — навроде Саровского Серафима, взвалившего на плечи мешок с камнями, чтобы «томить томящего его». За разговором Олег словно бы достаёт и показывает собеседнику — вот камушек с могилы Яны Дягилевой, этот вот — из далёкого древнего монастыря, а вот этот я сковырнул с памятника Ленину в родном Новосибирске.

Церковь, кинематограф, литература, музыка, история, политика, хоть НЛО — у него на всё имеется своё въедливое и непобедимое мнение, укоренённое самоей жизнью. Главное — потрогать вопрос, а затем внимательно слушать. Для полноты восприятия картины можно ещё и отойти на метр-другой.

До начала концерта у нас было несколько скомканных часов, в которые Олег успел перекусить, охолонуть с дороги в ванной, выпить с полведра чая и послушать пару песен «25/17». При этом непрерывно разговаривая на сто тем одновременно и демонстрируя тем самым свою знаменитую «мелодичность мышления» в действии. Несколько из этих тем я взял и перенёс на бумагу. Это совсем не интервью. Это речь — та, что прямее некуда.

Собаки и пластинки

— Хо-ха-ха! Иди к нам, маленькая! — Олег открывает балконную дверь и запускает к нам ушастую рыжую таксу, которая досталась мне в качестве приданого. Такса бросается к нему, забирается передними лапами на манагеровские колени и бешено вращает хвостом. Тот ласково треплет её за уши-лопухи и улыбается так, будто уши треплют ему.

— У меня жила такая же, со щенячьего возраста. Умерла. Будто член семьи покинул. Кстати, Наташа (вдова Егора Летова. — Прим. ред.) «Электрического пса» выложила на сайт «ГрОб» (замечание, видимо, навеяно таксой — она и правда будто электрическая, даже реактивная). Пишет, что для аквариумовского трибьюта песня была сделана, Егор выбрал не задумываясь. Да так вот никуда и не вошла, лежала себе и лежала. А ты домой не собираешься съездить?

— Собираюсь вообще-то, — мямлю, — альбом вроде как хотели записать… Может, по осени, не знаю пока точно… Может сентябрь или октябрь…

— В Кстово будете писать? В Новгород я хотел бы заехать (Олег почему-то усердно называет Нижний просто Новгородом, но я не поправляю, мне и так понятно), там мне обещали диски отдать, мол, отбивай гонорар сам, у нас не идёт (это об альбоме «Быть живым», выпущенным нижегородским издательством «Полдень music»). Оно распродастся, конечно… может быть… лет через пять. Но самому быстрее…

…Нынешние времена, конечно, жёсткие в отношении дисков, перестали их покупать. Фактически расходятся они как подарочные издания, как довесок в память о том или ином концерте или событии. И в этом плане они, конечно, имеют свою цену — хоп, ну-ка я сейчас поставлю, да как послушаю, да как вспомню всё! И диск обретает второе дыхание. Я вон немножко взял с собою, в рюкзаке таскаю-таскаю… Ты свои по сколько продаёшь?

— Да я как-то сам и не продавал ещё ни разу. Дарю время от времени знакомым, друзьям, а продавать и не знаю, почём и где. В издательстве говорили — меньше двухсот пятидесяти не ставить, ограниченный тираж, мол.

— Нууу, в Москве, может, и можно двести пятьдесят… А здесь народ не очень богатый ведь? Сколько на автобусе проезд стоит?

— Десять-двенадцать.

— Ну вот, всё тогда! Всё просто — город с невысокой зарплатой, десять-пятнадцать тясяч в среднем, да? Ставь по сто пятьдесят, вечером на концерт бери с собой…

Рэп, билет и коньяк

— Возьму пяток, пусть полежат. Музыки поставим, может, какой?

— Куда у меня зажигалка подевалась… А что, Самсунг хороший ноутбук? А сколько батарея держит? Два часа — такая малоёмкая… А вот Бранимир (Александр Паршиков, волгоградский мистик, поэт и музыкант) мне «25/17» так нахваливал, так нахваливал, поставь?

Ставлю «Лёд 9 — Будет Хуже». Олег внимательно слушает. Песня заканчивается.

— По словам, по восприятию, — одобрительно кивает, — такое… современное комиссарство. Надо будет послушать обязательно, как приеду.

Ставлю «Побег» из альбома «Песни о любви и смерти». Слушает, хлебает чай, курит. Песня кончается.

— Надо будет послушать. Ещё надо письмо не забыть написать Мише, пусть определится там с билетом (я киваю — да, конечно, пусть Миша с билетом определится) на автобус, а то кто его знает, будут билеты, не будут… Надо же всё заранее. Здесь билеты только с трёх часов продаются. В Саратове вон вообще — покупаю билет заранее, на следующий день берут комиссионный сбор за то, что покупал билет заранее…

…А с рэпом у нас очень интересная штука выходит. Хорошее интервью было в газете «Завтра» — я там поразмышлял на эту тему. Рэперы получились как эдакие своеобразные «лишние люди»в этом мире. Примерно как панки, в своё время отрицавшие своё время, вот до такой степени ощущали они себя не в своей тарелке — так и с рэперами получилось… (звонит телефон) Аллё, здоров! Ага, ну ты лучше возьми коньячок маленький для концерта, чем пиво это… Он там в баре будет стоить дороже, чем большая бутылка!.. Мне ста граммов хватает на весь концерт. Я вот чаёк попиваю, сейчас вообще ничего не надо, ага. А вот главный-то наш вопрос в отношении билета?.. Ага, ну и всё тогда, очень хорошо! Гуд! Давай!»

Афиша и сверхлогика

…Я её начал писать ещё в 1998 году как эссе «Тень Христова». Сам понимаешь, странное название, но очень привлекательное, как это — тень Христова? Такая игра смыслов, от сатанизма до иронии. Меня волновал один вопрос, и по мере волнения стал я копать разные темы — о коммунизме, о христианстве, о власти, о психологии… И в итоге выкатился я на тему сверхлогики. Была такая книжка «Первобытное мышление» Леви-Брюля. У антропологов есть понятие «прологическое мышление», то есть немножко по-другому те люди себе всё представляли. У нас же мышление — логическое, но исходя из этого легко же представить, что может быть «залогическое мышление»… Эй! Ой!.. (это он организатору концерта, который появляется по ходу беседы с двумя-таки банками пива и скрученной в трубу афишей)… Ян, а у тебя осталась одна афиша для меня?

Отче наш и Его община

…И вот был у меня разговор с одним батюшкой, на тему Церкви и общины. Батюшка, говорю, вот кто тебя поставил, кто ты такой есть, если по-честному? Он было для начала обиделся. Говорю ему, не беспокойся, мол, мы же с тобой два брата во Христе! Вот, смотрите, крест у меня, у тебя крест, а вот иконостас, всё по-Божьему присходит… Ведь не должен же я благоговеть только от присутствия рясы, на Вы её называть, да и постарше я буду… Он вздохнул, ну хорошо, говорит, хорошо… Но это не принято, знай! Да понимаю, говорю, что не принято, дело моё такое уж — не принимать…

Так это я к чему. Община же должна выбирать священника! Как ты можешь быть назначен? Откуда я знаю, кто ты есть такой? А общины у нас нет, он сам об этом сказал. Ну какая община? Тут мусульманин живёт, тут язычник, тут коммунист, там вон вообще скотина какая-то, а здесь приехали два поляка и они католики. Нет общины! Некому и выбирать значит, а чей это косяк? Что ты на приходе делал в лице всех иерархов Церкви, заканчивая самым первым?

А потом до меня дошла крайне интересная мысль. Вот Причастие. Как известно, при правильном подходе с причащённого все грехи снимаются. Всё то мыслимое и немыслимое, что твоё Я почитает за грех выражается на исповеди… (голос организатора: «Давайте собираться потихонечку. Там Тёма приехал…»)

…Погоди секундочку… и выхожу я на паперть. Весь чист и безгрешен… (организатор: «Пойду я к нему выйду, чего он там один-то»)

…Давай, сейчас мы докурим, чай допьём и спускаемся… И что же я вижу на паперти, уняв свой гнев, гордыню и чревоугодие? Я тут же окунаюсь в жизнь не общины, а того города, где я живу… (организатор: «Я перебью, а можно макет афиши скинуть Вконтакте?»)

…Кстати, тоже надо Мише отправить письмо, что выезжаю сегодня автобусом в Ростов. Вот! И если нет общины, состоящей из единоверцев, то понятно, что ты автоматом тут же нацепляешь на себя весь образ жизни не общины! И тут же начинаешь совершать неблаговидные поступки, с точки зрения праведной общины, которой попросту нет! Чего нам, спускаться, да?

Ага, мы уже идём… Вот это очень важно, чтобы в рамках церковной ограды была территория, состоящая из единоверцев. Тогда, выходя из храма на паперть, ты не меняешься, ты остаёшься в церкви! Ты автоматически попадаешь в среду своих братьев и сестёр, и с любым человеком говорить можешь на его языке. Точнее этот язык становится частью тебя. Само религиозное мышление не покидает, не отождествляется с мирским.

Я тебе книгу очень советую, архиепископа Соболева «Русская идея», 38 года книжка. Он исследовал появление протестантов в России при Иоанне III, укоренение их при Иоанне Грозном, возникновение протестанских слобод при Петре I. И вот с этого-то момента вовнутрь единой православной общины и стали проникать инородные вкрапления.

Захватили, допустим, Казань. Да, из татар появилась аристократия, принявшая православие, это хорошо. Но в мусульманская-то община никуда не делась, и яблоко раздора лишь окрепло.

И на сегодня — а тут ещё и коммунисты помогли своим якобы атеизмом при полной интернационализации, а на самом деле церкви оставались, и никто никакого инородного атеистического духа сильно-то не принёс в страну, иначе у нас не покрестились бы сорок миллионов верующих, — возникает вопрос: а куда, собственно, смотрела Церковь? Почему лишила нас возможности жить в общине натуральным образом?

Эта проблема, на мой взгляд, в преемственности от Византийской Церкви, которая уже была во многом не праведна, в моём понимании. Потому что к концу уже IV века Церковь стала самым крупным землевладельцем, например, решала вопросы и подчинялась светской власти т.д. и т.п. И вот все эти маленькие отступления в итоге и породили гигантскую проблему на сегодняшний день у нас. Демократию. Мир, построенный на семи смертных грехах. Что такое бизнес, конкуренция? А коррупция?

Это же неотъемлемые части демократического процесса, и все это знают. И конкуренция, как борьба за источники сбыта, — это и есть гордыня, и есть гнев, и есть попытка отмежевания от брата своего. Ну, давай, потихоньку выдвигаться будем, что ли? Сейчас я только письмо отправлю. Ты с нами едешь?

— Нет, — говорю, — мы с женой в клуб подъедем, в машине же нет двух свободных мест?

— Да, только одно. Ну и ладно! Мы ещё перед концертом поболтаем!

Олег садится за компьютер и сосредоточенно пишет кому-то письмо, тихо и отвлечённо продолжая разговор.

— Единства нет в понимании христианства. Нет оттого, что имеется официальный взгляд, церковно-литературный, и есть неофициальный. От разных людей, типа меня с тобой, которые мятутся и сомневаются. А в Евангелии все ответы есть. Иисус всё обо всём сказал. Столько книжек понаписано, каждый просто считает долгом о своём опыте духовном написать книгу! Их в стопки сложить — стадион забить можно, если не больше! Сколько традиций до нас дошло видоизменённых за века до крайности! Иисус же дал одну молитву всего. Помнишь же, да?

Концерт

На телефон звонят, подгоняют, Олег вскакивает, ищет сигареты, поспешно благодарит нас за тёплый приём, треплет таксу, просит наполнить бутылку водой, улюлюкает с нашим четырёхмесячным сыном, улыбаясь ему так, что тот на всю жизнь, наверное, запомнит Манагера. Через полтора часа мы увидимся на концерте, где времени уже не будет.

Концерт Манагера был как концерт Манагера. Кто слышал Манагера, тому объяснять не нужно. А кто не слышал — через газету всё равно не проникнется. Полтора часа зубодробительной акустики при полупустом зале. Нет общины, ничего не попишешь.

Олег исполнил все свои боевики, от «Армии Власова» до «На блаженном острове коммунизма» выпил свои сто граммов коньяку, да потом ещё пятьдесят, и поехал себе с концертом на Ростов. А, да! Еще познакомил меня с Бранимиром лично и рассказал нам, что самый крутущий в России панк всё-же был не Летов. И не Свин, и не Ник, и не он, Манагер.

А Аркаша Кузнецов, басист тюменской «Инструкции По Выживанию» — интеллигентнейший мужчина в очках. И поведал несколько историй о нём, да только в газету писать их не велел, вдруг Аркадию не полезно будет. Вы Олега Михайловича лучше сами расспросите, когда он к вам в город приедет. Слышите, журналисты и поклонники? Он к вам город скоро приедет, за анонсом следите!