Культурный слой
№ 92 (1940), 17 августа 2012 г.

Александр Велединский: «Я нижегородский режиссер»

Александр Велединский: «Я нижегородский режиссер»

Александр Велединский с дочерьми

Этим летом закончились съёмки фильма по роману Алексея Иванова «Географ глобус пропил». Режиссер — известный российский кинорежиссер, сценарист «Бригады», «Дальнобойщиков» и нескольких авторских фильмов, обладатель многих кино-наград Александр Велединский. Он, вообще-то, нижегородец, наш земляк. Журналист «Новой» в Нижнем», сын Велединского, Алексей взял интервью у отца и подробно расспросил его об этапах большого пути, фильмах и родном городе..

–Я думаю, можно начать с самого начала, то есть с вопроса, почему ты решил заниматься кино и когда точно определился с тем, что это на всю жизнь?

— Классе в шестом, наверное. А первый мой «киноопыт» состоялся еще раньше — в восемь лет. У меня был сосед, одногодок. И вот мы с ним решили снять фильм… «Кавказская пленница». Да, ни больше ни меньше. Сейчас это бы назвали римейком. Нам это фильм очень нравился, раз по 10 смотрели. Но мы не смогли достать камеру и реквизит (смеется). Восьмимиллиметровая кинокамера «Луч» стоила аж 42 рубля. А Кавказских гор в Горьком достать совсем негде. Я этот эпизод на вступительных экзаменах на режиссерских курсах описал.

— Кстати, ты ведь долго готовился совершить этот шаг? Приехать в другой город, поступить…

— Да, долго не мог решиться, какими-то комплексами страдал. В 31 год, тайно от всех, все-таки попробовал поступить на режиссерские Курсы в Москве. И не поступил! Но прошел целых два тура, чем был ошарашен.

— Почему не удалось с наскока?

— Да у меня язык просто к нёбу прилип, когда я увидел в приемной комиссии живого Сталкера, то есть Кайдановского, Маргариту Терехову, Александра Митту… Так ничего не сказал на собеседовании. Мычал чего-то и пил воду. Письменные работы прошел на ура, а тут просто ничего не смог ответить.

— Почему?

— На собеседование приглашали по три человека, я сел с краю. Рядом — парень и девушка. Парень оказался членом Союза кинематографистов, известным сценаристом, а девушка — вторым режиссером из Казахстана. То есть люди киношные, и я, инженер. Вопрос задается один на троих, у них есть время подумать, к тому же они уже крутятся в кино. А мне надо отвечать сразу. В общем, ничего тогда не вышло. Вернулся в Нижний, но «коготок увяз» уже.

— А во второй раз поступил легко?

— Абсолютно. Через два года, в 93-м, я приехал на экзамены злым. Не злобным, а именно злым, в хорошем смысле. С намерением не поступать, а поступить. Мне было 34, а это возрастной потолок… И очень легко поступил. На собеседовании, правда, я сел уже не с краю, а посерёдке, потому что знал, что в центре у меня, при любом раскладе, будет время подумать.

— У кого учился?

— У Александра Анатольевича Прошкина и Валерия Михайловича Приемыхова. Спасибо им. 1 октября 93-го был первый учебный день, а 3-го произошел разгон Верховного совета, расстрел Белого дома… Жили мы недалеко от ВДНХ и пошли в ту трагическую ночь к Останкино. По нам стреляли из ельцинских бронетранспортеров, и потому сейчас, когда пытаются оправдать тех, кто выступил на стороне власти, меня коробит. Я не видел никаких нападавших, только провокации со стороны властей и расстрел людей, которые пришли туда, принесли с собой детей на плечах. На моих глазах убили репортера из Европы. Эти дни очень серьезно отразились на моем мировоззрении. Я почти перестал верить в либеральные ценности (смеется). Убежден, власть не бывает ни либеральной, ни тоталитарной — власть это власть. Она всегда хочет себя сохранить. Надо сжечь Белый дом в центре Москвы? Сожгут.

— Я, кстати, не знал, что ты был свидетелем тех событий… А кто с тобой на одном курсе учился?

— Например, такие известные уже люди, как Леша Поярков (сценарист, драматург), Игорь Порублев, режиссер «Бригады» Алексей Сидоров, Андрюша Прошкин. Мы с Порублёвым и Сидоровым жили в одной комнате в общаге.

— Когда ты начал учиться в Москве, ощущение контраста с Нижним было?

— Я не ощущал принципиального контраста городов. Был контраст по кругу общения. Я попал в свой мир, которого долго жаждал. Хотя и прекрасно понимал, что поступить и отучиться — это даже не полдела, а первый шаг, главная муть начнется потом, что и произошло. К слову, первую неделю у нас преподавал Кшиштоф Занусси — польский режиссер с европейским именем, лауреат разных фестивалей. Он начал первую лекцию со слов: «Никто из вас никогда не будет работать в кино — запомните это раз и навсегда. Это никому не нужно — только вам». А мы сидели как раз вместе: Сидоров, я, Порублев, Прошкин. И решили тогда: а мы будем!

— До съёмочной площадки ты добрался в 2000 году, учебу закончил в 1995-м. Что происходило за эти пять лет?

— Писал в стол много. Первая профессиональная работа была на картине «Русский бунт» у моего мастера Александра Прошкина, за что я ему очень благодарен. Работал «плэйбэком» — включал видеомагнитофон, записывал дубли при съемке. Тогда это было все еще в примитивном виде, на видеокассетах. Опыт этот был для меня очень важен, потому что я увидел, как профессионально делается кино. А потом была «Бригада». Леша Сидоров принес нам с Порублевым заявку на одну страничку: «Я пробил сериал. Будете работать?». Дает нам эту страничку — называется «Бригада». «История четырех друзей» и так далее, а в конце такая фраза: «А в последней серии мы их всех убьем». (смеется). Мы — это авторы. Мы, конечно, согласились. И началось.

— «Бригада» — это ведь первый твой проект с гонораром?

— Да, но деньги были смешные, нас никто не знал, работали за имя. Но зато мы были полны амбиций. Был такой задор, такой кайф и… пофигизм в хорошем смысле. Было это до нас в каком-то фильме или нет — наплевать! Мы самые крутые!.. Бедно и весело жили. Ели, например, так: кастрюля риса и банка варенья в нем. И волосы я отрастил, потому что денег не было на стрижку (смеется). Работу над сериалом из-за дефолта 1998?го приостановили, но зато наш сценарий сразу начали читать руководители ведущих телеканалов.

— Следом за «Бригадой» были «Дальнобойщики». Можно о нем пару слов?

— Это был 2000-й, самое начало. Мне было 40. Директор НТВ-кино Владилен Арсеньев предложил возглавить сценарную группу сериала о дальнобойщиках. Народный сериал, приключенческий, без заморочек. Режиссером был Юрий Кузьменко. Волею случая мы жили на одном этаже в общежитии ВГИКа. Быстро собрали команду, всё на том же 16-м этаже — там и сочиняли все истории. Деньги приличные для того времени. Нас уже неплохо знали в тесных кругах: «Бригада» еще не вышла, но многие ее прочитали.

— А дебютом твоим в кино стал фильм «Ты да я да мы с тобой». Как тебе подвернулась эта возможность?

— В 95-м, после Курсов, я уехал в Нижний с наивной надеждой найти денег на свой фильм. Не нашел. А в начале 1997-го мне позвонил сокурсник и сказал, что срочно нужна короткометражка. Они запускали киноальманах. Я лихорадочно стал соображать и вспомнил рассказ Вячеслава Пьецуха «Двое из будки 9-го километра», который я читал еще в докиношной жизни. Я сел и по мотивам этого замечательного рассказа написал сценарий. Переправил в Москву, а альманах этот «накрылся» через месяц. Надо было двигаться самому — я вернулся в Москву. Снова общежитие ВГИК, снова 16 этаж. Как-то, сидя в компании, дал прочитать сценарий этой короткометражки одной милой девочке — студентке продюсерского факультета ВГИКА. Девочку звали Сабина Еремеева — сегодня это один из сильнейших продюсеров в России. Ей сценарий понравился, и она оставила экземпляр себе.

— Фильм вышел в 2001-м. Выходит, сценарий лежал в столе все это время?

— Именно. Мы уже тогда написали и «Бригаду», и «Дальнобойщиков». И тут приходит Сабина: «Помнишь свою короткометражку? Хочешь ее снять? Я нашла деньги». У меня был шок.

— Кто выступил продюсером?

— Генпродюсером стал Дмитрий Пиорунский, в то время председатель Союза кинематографистов. Человек из бизнеса, не из кино, но искренне его любящий. Он нас и запустил, причем за свои деньги. Встал вопрос кастинга. Каждый студент-кинематографист мечтает снять фильм за «пять копеек», в котором играют два артиста. Это называют «Он, Она и берег моря». Берег моря у меня заменило железнодорожное полотно, а «он» и «она» стали «он» и «он» (смеется). К этому времени я уже был знаком с Сергеем Маковецким — по «Русскому бунту» — и косвенно был знаком с Владимиром Стекловым. Предложил им прочесть сценарий. Они прочли и дали согласие.

— Большой риск для артистов такого калибра сниматься в дебютном проекте. Еще и метр короткий…

— Да еще и у сорокалетнего режиссера-дебютанта. Непостижимая ситуация. Да, два народных артиста снимались у нас «за еду» (смеется)… Они в буквальном смысле рисковали своими именами. Вообще, я им очень благодарен за то, что они согласились. Им сценарий очень понравился.

— Где тебе удалось найти натуру?

— Это получилось совершенно случайно. В Тверской губернии, на Селигере — не к ночи будет помянуто это несколько одиозное нынче озеро. Тогда там еще не собирались ни «наши», ни «ваши». Мы приехали туда и за десять дней сняли маленький 27-минутный фильм.

— Там снимали сцену в лодке?

— На озере Дохлец. На дне его кладбище старое. В которое мы сами чуть было не полегли… Приключилась такая история во время съемок сцены. Август, открытие охотничьего сезона. Маковецкий сидит в лодке, мы снимаем, а над его головой летят пули, картечь, и рикошетом бьёт по воде. Пули летят, а Сережа не шелохнется, оператор Олег Лукичев снимает, я что-то актеру объясняю, гример, костюмер, звукачи… Как нас там всех не положили, не знаю. Из Твери пьяные менты приехали на открытие сезона — и давай палить по уткам. Правда, когда увидели Маковецкого, собрали ружьишки свои и уехали.

— Во время съемок, кроме «расстрела», что-нибудь угрожало еще картине?

— Да постоянно. Вообще, любое приличное кино в России делается вопреки. Думаю, и во всем мире так. Причем, ты чувствуешь, что за тебя кто–то очень сильно стоит, кто-то ведет, но очень много сопротивления снаружи съемкам. Когда мы закончили монтаж, состоялся первый показ для генпродюсера. Он был абсолютно недоволен. И начинается: это надо переделать, и то тоже, и тогда может быть. А все участники съемок понимают, что кино-то получилось. Две недели спустя второй показ. Я вношу две правки, которые, я сам знаю, нужно внести. На показ приходит не он, а его секретарь. Начинается фильм, она видит с первого кадра, что изменений нет, начинает звонить Дмитрию Александровичу. Я кричу киномеханику: «Выключай!» Мы с Сабиной хватаем коробки с пленкой и звуком и бросаемся в машину. Крадем фильм, на самом-то деле! И мчимся в Госкино. В тот вечер там просмотр картин был, претендовавших на господдержку. И Сабина добивается просмотра нашей короткометражки в перерыве между двумя большими лентами. В комиссии были очень уважаемые и известные люди — Сергей Сельянов, Даниил Дондурей… А уже на следующий день нашего продюсера Дмитрия Пиорунского все поздравляли с отличным фильмом (смеется). Тут же нашлись деньги на звук, на копии, на все. А потом был Каннский фестиваль, программа «Особый взгляд». Мы взломали дверь в мир кино, нас приняли.

— После «Ты да я да мы с тобой» был выпущен «Закон». Немного о сериале расскажите. И что было потом, как получилось «Русское»?

— Сериал «Закон», который продюсировал Валерий Тодоровский, снимался параллельно с короткометражкой. Вышел он на телеэкран в 2002 году, одновременно с «Бригадой»… «Закон» имел отличный рейтинг и прессу. Его до сих пор называют самым интеллектуальным сериалом России. Не скрою, и мне, и все создателям это льстит. Хотя повторяют его не очень охотно. Там про судейских речь, а о них сегодня либо хорошо, либо никак. Как о покойниках. И еще мы открыто высказались там о вреде суда присяжных в нашей стране. Какие суды присяжных, когда у нас практически любого человека можно запугать, а многих просто купить?.. В общем, не угодили мы «реформаторам»… Потом было «Русское» по Эдуарду Лимонову. Это тоже давняя история, я сценарий написал еще в 98-м году, по мотивам «Подростка Савенко» и «Молодого негодяя».

— То есть «Русское» тоже в стол написано?

— Да, в стол. Никаких надежд, что на Лимонова дадут деньги, не было. Да разве это могло быть?.. А когда я заканчивал «Закон», мне позвонили с канала ТВС и предложили снять сериал. Я им: «Какой?». Последовал ответ, который очень редко в кино можно встретить: «А что вы хотите?» Я подумал, всё равно не прокатит, — и назвал Лимонова. От «Харьковской трилогии» через «Московские рассказы» к Нью–Йорку и в Париж. Плюс наше время. 12 серий — всего Лимонова сразу. А надо сказать, что Эдуард Вениаминович в это время сидел в тюрьме… Ну, точно не прокатит! Через полчаса перезванивают и дают согласие. Я был в полном шоке. Мне дали возможность выбрать студию-производителя. Я выбрал «Синемафор» — свежая студия, созданная моими друзьями Александром Робаком и Максимом Лагашкиным. Они артисты, в «Законе» у меня снимались.

— Но собственно сериал ведь не сняли. Проблемы с финансированием?

— К сожалению, через полгода канал ТВС закрыли. Канал был оппозиционный, из уволенных НТВшников, их постоянно дергали. Но я и по сей день благодарен им. Однако мы уже когда начали снимать, очень быстро поняли, что на 12 серий денег не будет. И я из двух серий смонтировал один фильм.

— В каком году вышло «Русское»?

— Закончили мы его в 2004-м, а вышел в прокат в начале 2005-го… 22 копии на всю страну, смешно. Копию в Нижний я лично в реестр вписал, а то забыли бы прокатчики. Он шел в «Орлёнке» — достойное место, там еще с советских времен демонстрировали «кино для продвинутых».

— А в 2006-м вышел «Живой. Стремительно!

— «Живой» мы начали делать еще в 2004-м. Параллельно я заканчивал dolby-звук «Русского». Со смены приезжал в гостиницу «Пекин», где была звуковая студия, делал сведение.

— «Живой» был публикой встречен неоднозначно, что по-моему, очень здорово. Многим понравился, многим нет.

— Это нормально. Нельзя же стараться понравиться всем подряд. Ведь что такое наша профессия? Как минимум одна из ее составляющих — попытки найти единомышленников, «соучастников». Абсолютно точно знаю, что вот мыслю я определенным образом и мне именно это интересно, — и найдется как минимум миллион человек, которые во многом совпадут со мной. И с «Живым» мы попали даже в большую аудиторию, чем рассчитывали. Официальная статистика: 70% — «за», 30% — «против». Конечно, поддержка Первого канала была очень весомой.

— Удалось, значит, задеть зрителя «Живым» за живое?

— Да, уместная тавтология, я бы сказал. Мы на нее и рассчитывали. Василий Шукшин, которого я очень ценю, после зрительского провала «Печки-лавочки» — а это лучший его фильм, на мой взгляд, — сказал: «Вывернись наизнанку, но не кричи в пустом зале». Это выражение Шукшина стало крылатой фразой. И когда я к «Живому» приступал, решил для себя, что буду делать кино для зрителей. Может, и для ограниченного количества, но все же.

— Что же было дальше? Сейчас на дворе 2012-й. «Живой» вышел в 2006-м. Большая пауза…

— Ну, на самом деле это не совсем пауза. В 2008 году мы с продюсером Сабиной Еремеевой запустились с картиной «В Кейптаунском порту» — по моему сценарию. Там действие разворачивается в девяностых, но не в бандитских, а совсем в других. Для меня этот фильм — прощание с XX веком, в котором я прожил большую часть жизни. Нет, я не ностальгирую о нем ни капельки, но дорожу так, как надо дорожить своей историей, какой бы она ни была. Как однажды сказал Эдуард Лимонов, «истории некоторых стран похожи на оперетки, история моей страны трагична». Здесь хотелось бы добавить оффтопом, когда только начали снимать «Русское», я собрал группу и сказал, что никакой антисоветчины мы снимать не будем. Будем делать честное кино о той эпохе… А «Порт» — фильм о ветеранах войны и их детях, трагикомедия. Он должен был сниматься в Питере, Владивостоке и Кейптауне. Три новеллы, переплетенные между собой. Олег Иванович Янковский дал согласие, Иван Сергеевич Бортник очень ждал съёмок, много других замечательных артистов, и молодых в том числе. Мы уже съездили на выбор натуры, почти провели кастинг, но…

— …Но случился кризис?

— Да, финансовый. К сожалению, наш проект закрылся. Потом тяжело заболел Олег Иванович, в том же году. А когда его не стало, я решил, что без Янковского этот фильм снимать пока не буду. На тот момент, под впечатлением его ухода, мне казалось, что эта роль только для него. Но время идет, и я надеюсь когда-нибудь снять этот фильм.

— И чем ты зарабатывал на хлеб?

— Занимался редактированием, иногда под чужим именем, свои сценарии писал. При этом у меня раз в неделю обязательно звонил телефон — предлагали что–то снять, в основном про войну и про борьбу. Вот буквально. Я отказывался. Времена в стране сейчас такие, что не на всё можно получить деньги, а на «про войну и про борьбу» — пожалуйста. Какие-то из этих фильмов и сериалов уже вышли на экраны, и, слава Богу, моей фамилии там нет. Зато у меня родились две дочки — одной уже два года, другой четыре месяца. Потом Валерий Тодоровский и Вадим Горяинов из студии «Красная стрела» дали мне прочесть один сценарий. Хороший. Я долго думал и почти уже согласился, но они сами поняли, что я не очень-то горю (а кино с «холодным носом» делать нельзя), и предложили мне снять фильм по мотивам романа Алексея Иванова «Географ глобус пропил». Прочитал — и сразу вперед. Очень рад, что Константин Хабенский выкроил время и с удовольствием включился в работу. А еще Саша Робак, Анна Уколова, Елена Лядова, Агриппина Стеклова, тот же Макс Лагашкин, Женя Брик. Замечательный оператор Володя Башта. Рано говорить пока, идет монтаж.

— Небольшой спойлер — далеко фильм уходит от книги?

— Это кино по мотивам, сильно по мотивам… Снимали мы его в Перми, и с Алексеем Ивановым еще на стадии подготовки договорились, что фильм будет по мотивам. Действие романа происходит в девяностые, мы перенесли его в наше время. Фильм выйдет в 2013 году.

— Вы почти двадцать лет живете в Москве. Есть ли связь с Нижним в лицах?

— Не особенно. Знаком с братьями Кристовскими, актрисой Катей Вилковой. Алик Якубович — мой очень хороший друг, хоть и редко общаемся. Нижний — замечательный город. У меня там мама, вы с братом, друзья, но нет студии (смеется). Хотя прописка у меня нижегородская, так что я нижегородский режиссер. Я стараюсь приезжать хотя бы раз в полгода — на ваши дни рождения, к маме…

— Болеешь о городе?

— Конечно, болею. Знаю, что недавно дома проходили демонстрации, которые были беспощадно разогнаны. Когда приезжаю — вижу, как меняется город: что-то мне нравится, что-то — нет. Вот метромост достроили — мне это нравится. В общем, город не дурнеет. Думаю, у тех, кто в Нижнем постоянно живет, больше критических стрел, но когда я приезжаю и вижу изменения к лучшему, меня это радует. А если вижу, что опять снесли какое-то здание, которое, на мой взгляд, украшало город, огорчаюсь. Я ведь еще и как режиссер смотрю на Нижний, постоянно думаю, можно тут снимать или нет… А новострой не очень к этому располагает. У меня, конечно, остались в Нижнем близкие друзья. Перечислять смысла нет, они и так знают, что я их люблю и ценю и всегда рад встретиться. Иных уж нет, недавно умер мой близкий друг, музыкант Дмитрий Топорков. Мы с ним еще в Политехе вместе учились. Он и в «Русском» у меня снимался, и в «Живом»… Да, такие люди есть, слава Богу. В трудных ситуациях они очень помогали мне — не только морально, но и материально. Благодаря Саше Юдину я смог вернуться в Москву в 1997-м, он дал мне подъемные. А спустя годы, я ему позвонил и сказал: «Саша, готов тебе отдать долг». Он обалдел абсолютно, за три года совсем забыл об этом. Долги надо отдавать, моральные в том числе.

— Тебе ведь снился какой-то кошмар, когда ты только начал осваиваться в кино?

— Да, меня долго мучил один. Раньше я работал инженером, и вот мне снится, что я снова стою у доски для черчения, — черчу, и у меня нет ластика. И я иду по отделу, 120 человек, я у каждого спрашиваю ластик, а все только посмеиваются: «А, не получилось в кино-то, вернулся». Вот такой сон два-три раза в месяц. Я тогда жил в общаге и, проснувшись среди ночи, долго курил у окна, смотрел на гостиницу «Космос», на Останкинскую башню и… «понимал, что всё очень серьезно». Помните, у Лимонова в «Эдичке»: «Я смотрю на этот страшный и великий город и понимаю, что все очень серьезно»… Так и есть.

— Можешь вспомнить что-нибудь из своего детства, сильное переживание?

— Помню, шел я как-то с отцом поздним вечером по темной улице, мне лет пять было. Осень. Идем за руку и вдруг меня буквально пронзает: «А вдруг это не мой отец?»… И спросить страшно очень. Потом я вставил этот эпизод (по мотивам) в финал «Русского». Там был диалог: «Отец?» — «Да». — «Ты мой отец?» — «Да». — «Спасибо». И все — конец фильма.


Записал Алексей Велединский


БИО ДЕ ФАКТО

Александр Велединский

Родился в 1959 году в Горьком.

В 1981 году закончил горьковский политехнический институт, в 1993–1995 годах учился на Высших курсах сценаристов и режиссеров.

В 1994 году вышел фильм «Анфан Террибль» (В. — автор сценария, режиссер-постановщик; специальный диплом жюри фестиваля «Святая Анна-95»).

В 2001 году вышел сериал «Дальнобойщики», соавтор сценария — В.

В 2001 году вышел фильм «Ты да я, да мы с тобой» по его сценарию. Плюс В. выступил режиссером-постановщиком. («Приз за лучший дебют» на 35-м МКФ EXPO в Нью-Йорке, Гран-при за лучший короткометражный фильм на «Киношоке» в Анапе, приз «Гранатовый браслет» на кинофестивале «Литература и кино» в Гатчине, приз за лучший короткометражный фильм на кинофестивале «Послание к человеку» в Санкт-Петербурге).

Соавтор сценария «Бригады» (2002).

В 2002 году вышел «Закон» (В. — соавтор сценария, режиссер-постановщик).

В 2004 году выпустили «Русское» режиссера-постановщика Велединского («Лучший игровой фильм» на XII КФ «Окно в Европу» в Выборге).

В 2006 году появился «Сдвиг», по его сценарию и «Живой», где он выступил режиссером-постановщиком (приз за лучший сценарий на «Кинотавре», 2006).