Культурный слой
№ 69 (2210), 26 июня 2014 г.

Евгения Риц: «Текст становится фактом литературы не потому, что кто-то его прочитал, а потому, что он написан»

Евгения Риц: «Текст становится фактом литературы не потому, что кто-то его прочитал, а потому, что он написан»

Визитная карточка:

Евгения Риц — поэт, литературный критик. Родилась и живет в Нижнем Новгороде. Окончила филфак ННГУ им. Лобачевского, кандидат философских наук. Автор двух книг стихов: «Возвращаясь к легкости» (2005) и «Город большой. Голова болит» (2007). Публиковалась в журналах «Октябрь», «Воздух», «Новый мир», «Новый берег», «Урал» и др. Награждена дипломом «Лучшие книги года» в рамках премии «Московский счёт — 2008». Участник интернет-сообщества «Полутона».


Девочка дышала справа налево,

В городе большом не хватало мела,

Она грызла ногти, дышала,

Геометрию вычерчивала карандашами.

В это время проходило время,

Трогало пальцы, вкручивалось в суставы,

Просто так дневники листало,

Ушло в коридор, пропахший мастикой.

Она бы хотела позвать, проститься,

Но голоса не хватило и на пол-октавы,

И она не спросила: «Где Вы? Куда Вы?».

Её тело в коричневой школьной форме

Ещё не имело форм и вообще не имело формы.

«Я очень инертный человек, никак не Растиньяк»

— Расскажите о родителях, о себе.

— Моя мама работала на телефонной станции, с неё и ушла на пенсию (тогда это уже был «Ростелеком»). Меня окружала большая материнская семья — бабушка и дедушка, дядя и тётя, это всё тоже мои родители. Там и тогда было очень хорошо, и я бы хотела вернуться туда, вернуться ещё до школы. В сад я, надо сказать, не ходила. Сейчас в основном занимаюсь различной работой с текстами: пишу статьи, рецензии, работаю в рекламных проектах, и расшифровкой аудиозаписей тоже не гнушаюсь.

— Может быть, назовёте самое яркое воспоминание из детства?

— Я не знаю, которое самое яркое... Если я их помню, значит, они все яркие. Первое воспоминание — как я сижу в коляске и вижу траву под ногами...

— Вы как-то писали: «...Рим сшит из кусков. Заплата на заплате. Всё мёртвое там — живое». Каким видите Нижний? Как, по-вашему, он устроен?

— Он для меня как бы двоится — сквозь Нижний, современный город с развитой инфраструктурой, вполне консюмеристский город «белых воротничков» и даже местами и временами (летом) вполне идиллический, проступает Горький пролетарского мифа, город моего детства, который до сих пор живёт, но, наверное, доживает.

— А любимые места есть в нашем городе? Любимая достопримечательность?

— Наверное, больше всего я люблю парк «Дубки» и «Силикатку» — озеро Силикатное, это мой персональный лес и моё персональное море. Ещё очень люблю набережную Федоровского, какой она стала после обновления, и спуск от Кремля на Рождественскую.

— Евгения, а была ли возможность уехать?

— Возможность уехать есть всегда — просто сесть на поезд. И соблазн, конечно, был — просто потому, что чем город больше, тем он веселее. Мне очень нравится Москва — вот уж где идиллия. С её-то парками, и в музей есть возможность пойти на какой-то один этаж, на одну тему, потому что нет необходимости бегать галопом: музей и завтра будет тут. Но там нет устроенности, нет социализации, а здесь, чем старше становишься, тем таких вещей больше. А я очень инертный человек, никак не Растиньяк.

— С какими людьми вам интересно общаться?

— На самом деле мне нравятся люди, которым нравлюсь я, и которые ко мне хорошо относятся. Тогда я вижу у них и другие неисчислимые достоинства.

«Способ организации речи»

— Когда вы начали писать стихи?

— Первый раз в школе, второй — после основательного перерыва лет в пять — в аспирантуре. Перерыв был связан в основном с тем, что я никогда не рассматривала литературу как хобби, всегда понимала, что если заниматься ей, то серьёзно. А на серьёзно у меня в тот момент не хватало мужества. То есть я была очень недовольна моим потенциалом и, соответственно, не решалась производить продукцию. Но настал момент, когда я поняла, что какой потенциал ни есть, а продукцию производить нужно, а то вся жизнь так пройдёт. И нужно транслировать её публично, уж какая получилась.

— О поэтической генеалогии — первый ряд «ваших» поэтов, какие имена можете назвать?

— Для меня — лианозовцы. Собственно потому, что я узнала об этом явлении из книги Владислава Кулакова «Поэзия как факт», я во многом и решилась заново заняться стихами. И ещё — в юности на меня произвело огромное впечатление стихотворение Ходасевича «Вечер», и вот этот быт, этот уют, ложно лишённый драматизма (на самом деле очень драматический — речь ведь идёт о бегстве, да и обо всей этой кровавой евангельской истории, а не просто о юной кормящей матери), видимо, очень сильно в меня впечатался. Да и весь Ходасевич таков. И ещё я здесь хочу вспомнить Ольгу Комову, ставшую частью нашего нижегородского мифа — с её преображениями, её метафорикой, когда весь мир перетекает. Но вообще эти разговоры о генеалогии всегда довольно обтекаемы — сегодня одно к слову придётся, завтра другое. Вот, ещё О. Генри мне казался всегда идеальным поэтом, с его концовками, и всегда хочется что-то такое повторить, а он как бы и не поэт.

— Если бы Вам предложили интерпретировать слова «поэт» и «поэзия», какие определения предложили бы?

— Сейчас посмотрела определения в Википедии «Поэт — литератор, творящий в поэтических жанрах» и «Поэзия (греч. ???????, «творчество, сотворение») — особый способ организации речи; привнесение в речь дополнительной меры (измерения), не определенной потребностями обыденного языка; словесное художественное творчество, преимущественно стихотворное (в узком смысле термина)». Они меня вполне устраивают.

— Как сейчас выгядит книжная полка Евгении Риц?

— Я сейчас читаю в основном переводную беллетристику (непереводную тоже, но понятно, что её чисто статистически меньше выходит) и ленту «Фейсбука», где много стихов. И читаю стихи и статьи в интернете по ссылкам из ленты. И поскольку беллетристику я читаю во вполне промышленных количествах, то всегда готова это дело как-то утилизировать в качестве рецензий, обзоров и колонок.

— У Воденникова на сайте есть ссылка на ваши тексты. Помнится выпуск его программы «Поэтический минимум» — ДВ читал ваше стихотворение. Какие впечатления у вас?

— Мы познакомились в ЖЖ, потом очно — когда у Дмитрия вечер был в «Буфете», сейчас на «Фейсбуке» видим друг друга. Это человек, безусловно, блистательный и очень интересный в общении. Его стихи я очень люблю. Публикации из его ранних книг в «Вавилоне» для меня стали огромным открытием — что поэзия может быть и такой. Во многом он, пожалуй, открыл для меня поле эмоционального. И я очень ценю его смелость — тот поворот, который он сделал после этих ранних книг; мне кажется, в его более поздних стихах очень отчётливый поворот к аскетизму, к сдержанности, поэт держит свои возможности в узде, владеет ими, но не позволяет им завладеть собой. Вообще, я больше всего в поэзии, даже вообще в искусстве, ценю такого рода аскетизм — в нём и есть подлинное мужество.

«Я лайкаю, следовательно, я существую»

— Как, по-вашему, у нас с литературой в регионе? Пока рано говорить, что Нижний — город писателей и поэтов?

— Любой город — город писателей и поэтов, только не всегда они на виду. Или на виду, но не в региональном контексте. У нас региональный контекст вполне присутствует. И всё-таки очень важно помнить, что наше поле — русская литература, а не нижегородская или тульская, автор же при этом может жить хоть в Антарктиде. Важен в первую очередь язык.

— Бытует мнение, что проблема нижегородской поэзии — это отсутствие культурного контекста, мифологизации Нижнего Новгорода. Скажем, Москве и Питеру это не свойственно, а у нас? Что думаете?

— Это у Нижнего Новгорода отсутствие мифологизации?! По-моему, у нас как раз очень мощное наличие мифа — уже упомянутого, пролетарского, плюс наложенные на это контексты ландшафта, Волги. И проблема поэта — как раз через этот миф продраться, отшелушить его от себя. Во всяком случае, для меня.

— В этом году должен возобновиться выпуск литературно-художественного журнала «Нижний Новгород». Городу нужен свой журнал?

— Смотря кого в нём будут печатать. Если авторов из разных городов, а не только нижегородских, то, безусловно, нужен. Нужен и литературе — сколько бы достойных изданий не выходило, их никогда не будет достаточно, нужен и для повышения культурного престижа города. Если печататься будут только нижегородские авторы, пусть даже хорошие, то не очень понятна задача такого издания — читателю, может, и не безынтересно почитать, но самим авторам вряд ли будет полезно такое искажение общелитературного контекста.

— Поэзия в интернете — минусы и плюсы на ваш взгляд?

— Я не вижу разницы между редактируемым изданием в интернете и на бумаге. Что касается интерактивности — то сайтов, позиционирующих себя именно как издания, крайне мало. Что касается тиражности — я не думаю, что у интернет-изданий, занимающихся некоммерческой литературой, много читателей. Для меня именно присутствие в интернете позволяет ощущать свою реальность, и не только как литератора, а вообще — я лайкаю, следовательно, я существую. Для очень многих авторов интернет как раз позволяет не гипертрофировать региональный контекст, не скатываться в местечковость в плане профессионального общения. Вообще, я вполне борхесианский товарищ в литературном плане и считаю, что текст становится фактом литературы не потому, что кто-то его прочитал, а потому, что вот он написан и теперь есть во вселенской библиотеке.