Культурный слой
№ 114 (2255), 9 октября 2014 г.

Евгения Суслова: «Мои тексты нужно читать и переводить буквально…»

Визитная карточка


монетка

забытая бабушкой

очень давно

в шерстяной варежке

еще теплая

еще липкая

лежащая для чужих поминок

не давайте своим детям играть со стертыми варежками

не давайте

они от этого начинают взрослеть

во сне

темнить руками

путать пальцы

Символические нарративы

— Что в твоем детстве сформировало тебя нынешнюю?

— Мои родители научили меня неизбежности музыки. Они музыканты и играют восточный репертуар. Я не помню моментов тишины в своем детстве, не помню императива «делай правильно», каких-то поверхностных требований порядка.

Когда я была маленькой, родители брали меня с собой на цыганские свадьбы. Дома всегда был целый оркестр — огромное количество музыкальных инструментов. Иногда мы отдыхали от праздников, но в целом то, что я помню, сильно напоминает фильмы Кустурицы: танец до смерти, звук как основная логика движения и отклика.

Мое детство вырастило меня из пения. Я почти не помню себя не поющей. Пела в школе, на улицах, в транспорте, даже на уроках танцев, в связи с чем у меня были неприятности. Помню такое упражнение: повторить мелодию, услышанную один раз. Если это получалось, я больше никогда не возвращалась к этой вещи, она уходила в отработанное.

— А чем был обусловлен выбор твоих университетов?

— Я думаю, два первичных интереса — музыка и медицина. В детстве мне нравились тексты, описывающие работу человеческого тела: различные заговоры, странные символические нарративы. В школе я занималась биологией и химией. Но эти занятия считаю фоном. Где-то с 11-12 лет я знала, что буду заниматься текстами и языками.

Мне хотелось создать текст, по символической емкости приближающийся к математическому, но с подвижной семантикой. Мои университеты — это люди, так как они показывают миры, позволяя пройти с ними какую-то общую часть пути. Мои университеты — это мои учителя: Мария Марковна Гельфонд, Леонид Юрьевич Большухин, Людмила Владимировна Зубова, Андрей Всеволодович Парибок.

Всегда училась где могла, но помимо моего филологического образования решающее значение для меня имели занятия по индийской лингвистике и герменевтике на философском факультете Санкт-Петербургского университета, а также очень непродолжительные занятия санскритом на философском факультете МГУ. В Индии чрезвычайно высокая текстовая культура, а также там огромное количество дискурсивных стратегий, которых мне так не хватало, когда я была заключена в рамках только европейской традиции.

— Какая связь с Нижним? Какие цвета у него?

— Моя семья по маминой линии — с Дальнего Востока, по папиной — из Баку. Мои родители оказались здесь случайно, и я как-то всегда это ощущала: город не как природная необходимость, но как произвольный выбор, в чем-то волевой, как всегда бывает, когда не крепит особая память, выходящая за рамки твоего личного опыта.

Тем не менее, после того, как я прожила около пяти лет в Петербурге и Москве, я четко почувствовала, что должна вернуться. Мой Нижний Новгород — это город оптической роскоши: ландшафт дает себя в динамике, и, стоя на пять шагов левее или правее, ты начинаешь видеть уже совсем не то, что видел до этого. Также это город эклектики, требующий твоей собственной работы по созданию целого.

За счет этого, я думаю, здесь есть особая культурная подвижность: силы собираются на глазах. В ситуации, когда никаких надежд на улучшение политической и социальной ситуации нет, очень важно, чтобы была построена культурная инфраструктура города как жизненного пространства.

Свод масштаба

— С чего началась твоя литература?

— Я систематически пишу с 14 лет. В какой-то момент обычные слова перестали годиться для передачи любовного и мистического (как я тогда это называла) опыта — тогда поэзия проявилась сама собой, текст приблизился к моей неосознанной кинематике и стал ввергать в диффузные семантические области, не поддающиеся переводу в другие текстовые поля.

— Ты являешься номинатором премии Аркадия Драгомощенко. Чем был обусловлен твой выбор?

— Обычно я стараюсь отказаться от ситуаций, когда нужно выбирать лучшего, и считаю, что гораздо полезнее было бы всем, если бы существовали стипендии, благодаря которым поэты могли бы не отрываясь работать над своими вещами, и поэтические резиденции, потому что труд поэта с позиций производства мало чем отличается от труда художника.

В случае с премией Драгомощенко я стала номинатором потому, как мне кажется, что там точно сформулированы задачи — отметить авторов, чья работа лежит в поле создания нового поэтического языка. Я номинировала Никиту Сафонова, так как полагаю, что этот поэт делает очень важную работу в поле русского языка. Он занимается разработкой особой драматургии между языковым и визуальным планами, что позволяет тотально перестроить наше представление об эстетическом событии.

— За свою книжку «Свод масштаба» ты вошла в короткий список премии Андрея Белого. Какое это имеет значение для тебя как автора?

— Литературная премия имеет значение, когда действительно существует литературный процесс и политика литературы. Я не совсем уверена, что в нашей стране это так. Вижу, как медленно эта ситуация меняется. Надеюсь, что такие премии, как премия Андрея Белого и премия Аркадия Драгомощенко, также могут стать факторами изменения сложившихся условий.

— Один критик в отзыве на «Свод масштаба» писал, что говорить о твоих текстах очень трудно, и как автор ты отрицаешь герметичность собственной поэтики.

— Мои тексты нужно читать и переводить буквально. Герметичность — действительно крайне неудачный термин, так как предполагает, что первичной соотнесенностью текста с миром является какая-то его связка с узнаваемыми фрагментами опыта.

Но если человек занимается, скажем, исследованием мышления, то структура текста, удерживающего такой предмет, будет сильно меняться. Поэтому вопрос в том, что именно делает автор, а не в том, понятны или непонятны его тексты после беглого медицинского осмотра.

Профессионализация поэзии

— Хочу спросить о твоей литературной генеалогии. Какие тексты формировали тебя?

— Это Атхарваведа, индийские средневековые философские тексты, европейские философские тексты, прежде всего — Гуссерль и Делез. Я думаю, особенно книги последнего об искусстве. Из поэзии — конечно, это А. Введенский как тот, кто ввел абсолютно новую структуру образа в свое письмо, и Пауль Целан, и Бахман, Бланшо и Крили и другая современная американская поэзия. Огромное влияние на меня оказало кино: фильмы Ж.Л. Годара, К. Маркера, Ш. Бартаса, Б. Тарра. Также очень важны опыт фотографии, скульптуры, живописи и музыки. Поэзия для меня, прежде всего, пространственно-концептуальное искусство, поэтому другие искусства точно так же, как текстовый материал, формировали специфику текстовых связей.

— Какие смыслы ты видишь в поэзии?

— Для меня очень важна тема профессионализации поэзии. Сейчас в ситуации, когда влияния извне осуществляются не столько даже на уровне натуральных содержаний, то есть того, что говорится, но на уровне самих языковых стратегий, роль поэзии, на мой взгляд, возрастает, потому что поэт — это тот, кто создает условия для формирования нового поля концептуализации, а значит делает работу, предшествующую плану философии, работающей с концептами, как об этом говорил Делез.

Поэзия — это место, где максимально острый импульс познания входит в поле эстетического и позволяет видеть себя как возникающую форму. При внешней оторванности поэзии от прагматики я вижу ее глубочайшую вовлеченность в мир социальных изменений.

— Проблемы любого поэта в том, что у него либо идут стихи, либо ушли. Ты допускаешь такой вариант для себя?

— Не допускаю, потому что это работа, но работа очень специфическая — по выделению диффузных символических зон и моделированию процессов, посредством которых эти зоны могут просматриваться как наиболее адекватно отражающие происходящее. И до тех пор, пока я в состоянии ее осуществлять, я буду это делать, потому что поле безгранично, а времени мало.


ПОДТЕКСТ

Евгения Суслова

Родилась в 1986 году в Горьком. Закончила филфак ННГУ им. Лобачевского. Участвовала в фестивалях «М-8», «Дебют-Саратов», «Стрелка», «СЛОWWWО». Лауреат фестиваля «Молодой литератор». Лонг-листер премии «Дебют» в номинации «Поэзия» (2006). Живет в Нижнем Новгороде.