Общество
№ 4 (004), 15 июля 2016 г.

Трамвай на Свердле

Горьковские музыканты разъехались разными маршрутами

Трамвай на Свердле
Помню все это в юношеской, чуть поправленной пивом, дымке. (Пиво было из пластиковых бутылок, разливное, за ним нужно было отстоять огромную очередь; водки я тогда не пил и ничего не курил). Это конец 1980-х. Сутолока, суета, но в любое время года всего слишком много, как положено в ранней юности: летом совсем-совсем солнечно, зимой ужасно промозгло, осень грязная до неприличия, весна хохочет в лицо и распускается каждой веткой с неимоверной скоростью, на глазах, как в ускоренной съемке. И все это — под рок-н-ролл.

***

Помню, как мы идем на концерт Чижа — он к тому моменту уже переехал из Дзержинска в Харьков и навещал Нижний (или тогда еще Горький?) в качестве заезжей звезды. Концерт происходил в ДК Свердлова. Знаете ли вы ДК Свердлова? Нет, вы не знаете ДК Свердлова. Там, под громыхающие трамваи (они в те годы громыхали куда сильнее) и неподалеку от памятника Свердлову, на прошлой и будущей Покровке (тогда эту улицу мы называли Свердла) — именно там проходили лучшие минуты нашей юности.

Чиж выглядел так же, как и сейчас: маленькая собака до старости щенок. Наверное, на лице его вовсе не было морщин, и он был чуть похудей. Но на акустической гитаре он тогда уже играл лучше всех, кого мы знали, чисто цеплял всякую маленькую нотку, пел голосисто, ярко. И, самое смешное: те же самые песни, что и сегодня на концертах. То есть прошло без малого 30 лет, а попав недавно на выступление Чижа, я вдруг понял, что первые пять песен он спел те же, что и на первом его концерте в моей жизни. На десятом, кстати, звучали они же.

Впрочем, в ДК Свердлова еще звучали модные тогда антисоветские песни Чижа: «Вышел на улицу, флаги на домах, толпы на улицах и мат почем зря. Пьяное быдло вышло встречать очередную годовщину октября». Он их давно не поет. И правильно делает.

Мы все считали Чижа своим, хоть он и уехал в Харьков. Он меня тогда не знал, но на концерт провел: я ж был из Дзержинска и в компании с моим другом-басистом Генкой, которого Чиж знал. Чиж провел нас двоих. Я сидел в зале и внутренне подрагивал от гордости, думая, кому я про это первому расскажу: «Был на Чиже тут… Он меня провел на концерт… Да нет, не очень знакомы… Но земляки — он же дзержинский…»

В зале был Полковник — рок-бард Алексей Хрынов. В какой-то момент Чиж вызвал его на сцену. Тот спел две песни. Кажется, «Горькие люди горького города» и «Здравствуй, друг, прощай трезвый день». Полковник на гитаре играть еле умел — в 14 лет я играл лучше.

Чиж чуть позже придумал шутку: «Полковник сходил на концерт Ал Ди Меолы и забросил гитару». Ал Ди Меола— это такой великий гитарист. Смысл шутки в том, что до концерта Ал Ди Меолы Полковник думал, что он тоже играет на гитаре, не подозревая, что бывает как-то иначе. Ну, вы поняли.

Однако песни время от времени у Полковника получались, и очень крутые; мы даже в Чечне их пели. Потом он умер. И я написал о нем рассказ, верней, большой фрагмент рассказа в книжке «Семь жизней».

После концерта Чиж и Полковник пошли пьянствовать; нас не позвали. Сели на трамвай и поехали: все тогда было просто. Удивительно, что трамвай в итоге развез Чижа и Полковника так далеко.

 

***

Помню, концерты группы «Новые ворота» — Саша Яковлев, неземной красоты, наполовину цыган, автор таких же неземных песен, казавшихся склоками волшебства: «Ольга слезу заплела в волоса…», «Колокольное шоу», «Ты не пьяная, это трезвый я…» Стихи ему писал Нос — Илья Куртилин, огромный, носатый человек, с большими зубами, с редкими прилизанными волосами, с уникальным чувством юмора, панк по жизни.

На одном из концертов (мне было 15, я сидел в зале) Саша Яковлев (ему было, наверное, 20 или чуть больше) вдруг уселся рядом со мной и стал как ни в чем не бывало разговаривать — а мы не были знакомы. Мне казалось, что это полубог сидит рядом и ко мне снисходит — легкий, очаровательный, полный сил и музыки. Я был абсолютно счастлив.

Потом мы стали дружить; но дружба и собутыльничество вовсе не стерли во мне памяти о том удивительном чувстве, о том восторге.

Когда я вырос, после долгих лет жизни, проведенных в казармах и вне музыки, меня угораздило прийти в журналистику. И тут уже в нулевые объявился Нос — буквально из прошлой жизни, я ведь не видел его лет десять. В сущности, он был все такой же, только начинал спиваться. Я взял его на работу.

Потом он умер. И я написал о нем рассказ; вернее сказать, о нем и о Сашке сразу, замешав двух персонажей, ничем друг на друга не похожих, в один. Как-то этот рассказ читали на некоем фестивале Андрей Макаревич и его сын-актер. Макаревич подошел ко мне и сказал, что узнает этого музыканта, из рассказа. Лично не знал его, но узнает сам тип.

Ну, быть может. Сашка Яковлев с тех пор тоже изменился очень мало. И песни поет примерно те же. Но едва ли его теперь узнает Макаревич.

…Недавно Сашка мне рассказал, что песню «Ольга» (самую любимую мою у него) он сочинил в трамвае, под перестук колес, который и стал ритмом песни.

 

***

Помню концерты группы «Хроноп». Мы тогда считали, что «Хроноп» — это такая же группа, как «АукцЫон», «Алиса» и «Наутилус», ничем не хуже, только чуть менее известная, но скоро будет такая же известная — вот у Чижа же получилось. Правда, Чиж так и не доехал до столиц на нашем трамвае, смог сделать старт только из Харькова. Но это же детали. Половину своих хитов он точно здесь написал, как и Яковлев, как и Демидов…

Демидов был такой луноликий, отстраненный, мне он даже казался снобом.

Много позже мы познакомились, стали дружить, и я вдруг понял, что это очень ранимый и очень волнующийся человек. Он был такой отстраненный и походил на сноба исключительно от волнения. Потом ту же черту я подметил в Бутусове — на самом деле добрейшем, открытом и очень религиозном человеке. (Последнее к Демидову не относится никак).

Потом мы поссорились с Демидовым, но рассказов об этом я писать не стану; хватит уже рассказов. Может, песню напишу.

Изменился ли с тех пор Демидов? Тоже нет. Только распалась его группа, только сам он понял, что точно не станет звездой, сколько не собирай и не расставляй эти кубики: а вот попробуем женский проект «Замша», а вот напишу я песню такую же, как у группы «Сплин», а вот сделаю я целый альбом хитов…

Причем у Демидова все получалось ровно так, как он задумывал: и песни не хуже, чем у группы «Сплин», и отличный женский проект, и россыпи хитов. Но где-то в мироздании заедала какая-то шестеренка, и трамвай, который должен был его подвести на Олимп, не открывал двери, а катился дальше.

 

***

…В 1990 году, на берегу Волги, в кремле проходил огромный, трехдневный рок-фестиваль. Там были не все, но почти все вышеназванные.

У меня тогда была абсолютная уверенность, что после питерской и свердловской рок-н-рольной волны — следующая будет наша. Мы накроем всю Россию.

Возможно, в какой-то другой реальности так и было.

Хотел бы я разок взглянуть на этот трамвайчик: едет там живой Полковник, Сашка Яковлев, Дима Некрасов, Вадим Демидов, и еще несколько славных ребят, — а на остановке под дождем стоит Юрий Юлианыч Шевчук, мокрая борода, глаза тоскливые, Васильев в своем вечном сплине, весь «АукцЫон», толпой в сорок музыкантов, «Чай-Ф» опять же, и все машут руками: а нас? а нас??!

А эти, в трамвае, смеются и никого не замечают. Им вечером петь на полумиллионном стадионе.

 

По материалам журнала «Столица Нижний»