Культурный слой
№ 56 (2487), 27 мая 2016

Дмитрий Дергалов:
«Он просто читал мне стихи вместо колыбельных»

Дмитрий Дергалов:<br>«Он просто читал мне стихи вместо колыбельных»

Дмитрию 24 года. Родился и живёт в посёлке Тарасиха Семёновского района. Окончил лицей № 1 г. Семёнова, затем НГТУ им. Р. Е. Алексеева, специальность — компьютерные технологии в проектировании и производстве. Работает инженером (это тот редкий, исключительный случай, когда хотелось бы сказать «инженером человеческих душ») — в АО «НПП «Полёт». Дмитрий — победитель в поэтической номинации Болдинского слёта-конкурса молодых литераторов 2015 года. Его стихи публиковались в нижегородских альманахах.

— Дмитрий, когда и как тебе открылось слово как сила, и с чего началась сознательная работа над словом?

— Первые сильные чувства родом из детства и связаны с отцом. Сначала он просто читал мне стихи вместо колыбельных. Я ещё мало что понимал, но слушал, затаив дыхание. Потом, когда я уже понимал побольше, отец принёс сборник произведений Экзюпери. Книга оказалась очень тёплой, я закутался в неё и долго не вылезал. После, чтобы отвлечься от учебной программы, совершал набеги на школьную библиотеку.

Обрывки воспоминаний: Изумрудный город, Шерлок Холмс, «Последний из могикан». Затем грянул Достоевский. «Преступление и наказание» — как крылья Икара, подняло к небесам и грохнуло обратно на землю. Так и начиналось сознательное чтение. А понимание искусства слова и осознанный труд в этом направлении начались после, казалось бы, случайного прихода в «Светлояр русской словесности». Здесь всё пропитано словом. Любовью к слову. И такая кипит работа, что диву даёшься. Это удивительное пространство сильно меня изменило.

— Какие строки помнятся тебе как личная, личностно значимая коллекция из классиков русской поэзии?

— Наедине с тобою, брат,
Хотел бы я побыть.
На свете мало, говорят,
Мне остаётся жить…

Лермонтов. Из того, что читал мне отец, почему-то крепче всего засело в памяти именно это. Всё остальное забылось, а «Завещание» осталось. А отец и правда ушёл рано…

…И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у царских врат,
Причастный тайнам, плакал ребёнок
О том, что никто не придёт назад.

Светлое и умиротворяющее стихотворение Блока о девушке в церковном хоре выучил по заданию в девятом классе. Да так и не забыл.

Пустое вы сердечным ты
Она, обмолвясь, заменила
И все счастливые мечты
В душе влюблённой возбудила…

Уяснил для себя, что «вы» держит на расстоянии, а «ты» сближает. При правильном и уместном использовании, конечно. Потому, услышав это стихотворение, очень обрадовался — со мной сам Пушкин!

— Чем тебе так близки твои любимые «шестидесятники» и «семидесятники»?

— Великий оптимист Роберт Рождественский советует жить взахлёб и совершать поступки. И, конечно, любить. Любить столько, сколько жить осталось. Мы настолько схожи во взглядах, что у нас почти не бывает конфликтов.
Мудрый тренер Леонид Филатов предупреждает об очередной полосе препятствий, ожидающей впереди, и помогает подготовиться к ней. Помогает понять, ради чего её стоит пройти. Помогает увидеть цель. Будь, говорит он, добрым как бизон и отважным как чилийский музыкант. А потом мгновение тишины — и вперёд.

Очень люблю песенную форму поэзии, поэтому много общаюсь с поэтами-музыкантами — Владимиром Высоцким, Булатом Окуджавой, Юрием Шевчуком, Андреем Макаревичем, Олегом Митяевым. Не так давно пригласил в гости Александра Башлачёва. Грандиозное открытие для меня. Обязательно приглашу ещё.

— Кого ты открыл для себя в последнее время, в год, когда пришёл на «Светлояр русской словесности»?

— Из книг назову завораживающее «Сердце Пармы» Алексея Иванова. Писатели — Марина Кулакова и Юрий Немцов. Два невероятных человека, которых я сначала увидел и услышал, а уже потом прочёл. Идеалы для стремления и проводники в литературном мире. Имя в искусстве — Сергей Старостин, хранитель русской народной души в форме музыки и голоса. Собственно, здесь можно назвать всех людей искусства, которых мы встретили на нашем маршруте — на Светлояре, в Болдино, Городце, Суздале. Каждый из них — открытие.

— Чем тебе более всего запомнилась совсем недавняя экспедиция «Первоцветы на Светлояре» с пасхальной ночью в Троицком? Что интересного привнесли в твоё путешествие «дети-первоцветы»?

— Дети, рисующие с натуры храмы и занимающиеся литературными исследованиями, конечно, впечатлили… А в общем, хорошо было вторично пройти знакомый маршрут. В Троицком — полюбоваться с высоты старицей Ветлуги (думалось — если в старом русле река так прекрасна и величественна, то какова же она в русле новом?), постоять рядом с двумя деревянными храмами. В музее керамики — помолиться возле фигур Петра и Февронии Муромских, прослезиться, слушая истории о граде Китеже (святые горы, святые соборы, подземные люди, молите Бога о нас!) и голубой лесенке Богородицы, подивиться чудесам кристаллической глазури. На Светлояре — помолиться у следа Богородицы, обойти — медленно! — вокруг озера и ополоснуть лицо его чистой и святой водой.

У всех и всего чему-то учишься. У детского писателя Станислава Востокова — иногда вспоминать о детской литературе. У детей — просто быть ребёнком. Пасхальная ночь учит терпению. «Ноев ковчег» — состраданию и любви. Музей керамики — помнить прошлое и верить в будущее.

А Светлояр, как мудрый старец, учит молчать и молиться.

 

*** 

— Здравствуй.
И прочь тревогу!
Добрая сердцу весть.
Благодаренье Богу,
Мы друг у друга есть.

Ветлуга и Светлояр

Старица Ветлуги,
Небо в толще вод.
Слышите ли, други,
Как она зовёт?

Хоть на миг забудьте
Званье, чин и ранг.
Киньте взгляд над сутью,
Словно бумеранг.

Пробуждает души
Старец Светлояр.
Здесь, в лесах, чем глуше,
Тем сильнее жар.

Жар познанья, веры.
Трепет пред Отцом.
И качнутся сферы
Треснувшим яйцом.

Робость без испуга.
Пониманья дар.
Старица Ветлуга.
Старец Светлояр.

Спокойной ночи

Как, право, жаль, что нынче ночи
Дней светлых сделались короче.
Красиво очень
Сверкали очи
Во мраке ночи.

Сверкали очи — звёзды гасли.
Луна сияла — не для нас ли?
Не в этот час ли?
Не в этот раз ли?
И звёзды гасли…

Я жду, чтоб день поставил точку,
Ведь днём я вечный одиночка.
Простая строчка,
Один — и точка.
Но будет ночка…

Пусть нынче ночи дней короче,
Сверкают ласковые очи!
Красиво очень.
Но ночь короче.
Спокойной ночи.

Свидетель

Он жил на белом свете
Две тыщи лет назад.
Он сам тому свидетель,
Как был Христос распят.

Он сам тому свидетель,
Как шёл на брата брат.
Он жил на белом свете
Столетие назад.

Он жил на этом свете
Лет семьдесят назад.
Он сам тому свидетель,
Как бился Сталинград.

Он сам тому свидетель,
Что всё пошло на лад.
Он жил на этом свете
Мгновение назад.

Прозрения свидетель
Последнего слепца,
Он жил на белом свете
До самого конца.

Ветер

Заблудился ветер в переулке,
И теперь преследует меня.
Вот сейчас запру его в шкатулке,
Подержу там три-четыре дня!

Чтоб в ушах не отдавался гулко,
Чтоб перед стихами падал ниц!
Чтобы не плутал по переулкам,
Не сдувал улыбки с ваших лиц.

Маленькие одиночества

А я заметил, кроме прочего:
Мы, на прощанье обнимая,
Друг друга молча обрекаем
На маленькое одиночество.

Людей вокруг немало топчется,
Но одного лишь недостанет,
И тотчас же оно настанет —
Малюсенькое одиночество.

Укрыться некуда от этого,
И каждый этому подвержен
И этим будто бы повержен,
Но разрешите посоветовать:

Соедините одиночества.
Они сильны поодиночке,
А вместе станут меньше точки
И наконец сотрутся дочиста.

Тогда ликуйте! Встречу празднуйте!
Спешите исполнять желанья!
И не пугайтесь расставанья
С его извечной несуразностью.

Скажу со стопроцентной точностью:
Пути ещё пересекутся,
Ведь нам на память остаются
Те маленькие одиночества.

Поколение застенчивых

Мы с рождения повенчаны
С вечной истиной святой.
Поколение застенчивых,
Не сдавайся же, постой!

Мы с тобой непобедимые.
Перед нами верный путь.
Не оставь меня любимая,
Сядь со мной передохнуть.

Жизнь трудна и переменчива.
Лучше шагом, чем в галоп.
Поколение застенчивых,
Охлади вспотевший лоб.

Всё забыто, перестроено.
От самих себя бежим.
Почему мы так устроены?
Чем мы в жизни дорожим?

Тишина. Ответить нечего.
Ну, а мир не пропадёт.
Поколение застенчивых
Поведёт его вперёд!

Нас учили быть смиренными
И друзей за всё прощать.
Мы клялись родными стенами
Честь до гроба защищать…

Идеалы все развенчаны.
Жизнь нас кормит на убой.
Поколение застенчивых,
Принимай смертельный бой!

Слёзы

Осенью, прохладной тихой ночью,
Чуть начнёт пощипывать мороз,
Собирают ангелы в мешочки
Брызги детских слёз.

Достают, откуда только можно,
Изо всех щелей и всех углов.
И несут на небо осторожно
Хрупкий свой улов.

К небольшому домику в глубинке,
Где весь день поёт себе под нос
Мастер, вырезающий снежинки
Из замёрзших слёз.