Экономика
№ 4 (030), 3 февраля 2017 г.

Капремонтные вывихи довели до смены «крайнего»

Почему пост главы ФКР Нижегородской области передан от Протасова к Челомину

Какие бы должности ни занимали нижегородские менеджеры различных сортов, самый расстрельный и самый «вкусный» пост на сегодняшний день — это пост руководителя фонда капремонта. Расстрельный он в связи с тем, что многие проблемы, рождающие недовольство жителей, заложены в самой системе, на которую фонд повлиять не может (к ним, правда, добавляются проблемы текущие, связанные с интересами местного супер-менеджера). Вкусный он тоже по весьма понятной причине: именно глава фонда распоряжается многомиллиардными средствами, и распределение этих средств прозрачностью не страдает. Волей-неволей, знаете ли, о переезде в Майями задумаешься…

Фото: www.fkrnnov.ru

Сергей Протасов

Фото: Выкса.РФ

Владимир Челомин

В общем, отставка Сергея Протасова, который более года возглавлял нижегородский ФКР, была весьма предсказуема: то ли бывший чиновник почувствовал запах паленого, то ли, так сказать, наелся. То ли и то и другое. Попробуем проанализировать, как в Нижегородском регионе производился капремонт в период «правления» Протасова и чего нам ждать от бывшего министра строительства региона Владимира Челомина, который занял его кресло.

«Вывихи» федеральной системы

Начнем с тех проблем, которые господин Протасов не в силах был устранить и которые «сидят» в соответствующем разделе Жилищного Кодекса РФ. Согласно запущенной системе, выбор между «общим котлом» и спецсчетом, когда собираемые жильцами средства остаются на доме, есть, но его нет. То есть жильцы, конечно, вправе выбрать спецсчет. Но чтобы это произошло, нужно, чтобы владельцы двух третей от общего количества жилых квадратных метров проголосовали «за». Сделать это невероятно трудно, фактически нереально.

Во-первых, городская администрация, которой принадлежат не приватизированные квартиры, или вообще не принимает участие в голосовании, или голосует против. Во-вторых, большинство жильцов относится к этой затее все-таки с недоверием. (Что это за спецсчет? Зачем подписываться? Кто будет нашими деньгами распоряжаться?) То есть если какому-то особо активному гражданину захочется перевести дом на спецсчет, он должен взять отпуск и ходить по квартирам, объяснять, устраивать собрания, расклеивать объявления — и потом устроить непосредственно заочное голосование, распечатав бюллетени и обойдя всех соседей. Даже если он это сделает, не факт, что пресловутый административный ресурс не перебьет всю его агитацию.

При этом чтобы дом оказался в «общем котле», жильцам вообще не надо ничего не делать, перевод на него осуществляется автоматически. Плюс к этому если дом, выбрав спецсчет, «провинился» и не наскреб в срок денег на конкретный вид работ, указанный в программе, он снова оказывается в общем котле. Передвинуть же срок программы или изменить вид работ очень сложно: нужно обращаться к экспертам, добиваться акта комиссии, устраивать голосование и так далее.

Итак, мы видим, что оказаться в котле очень просто, что и произошло с подавляющим большинством домов, а вот выйти из него практически невероятно. При этом законотворцы специально сделали срок реального перехода после положительного голосования до четырех лет (конкретный срок определяет регион), чтобы у людей не было стимула голосовать.

Такие ухищрения не случайны. Как известно, деньги «Юкоса», которые ушли в Фонд реформы ЖКХ, благополучно потрачены на строительство «кривых» домов для жителей аварийного фонда, а кроме Ходорковского, больше ни одного олигарха посадить так и не удалось. Федеральный фонд обнищал, а проблема аварийных и ветхих домов, соответственно, усугубилась. Тут и там начали рушиться жилые здания. Вот и решили переложить данную проблему с государственных плеч на плечи жильцов. Причем так хитро, чтобы был именно общий котел — он даст возможность финансировать ремонт проблемных домов. Жители ветхого фонда самостоятельно накопить на это деньги не способны. Именно поэтому законодатели дали зеленый свет идее скинуться всем миром и создали такие препятствия тем, кто хочет перейти на спецсчет.

Еще одна серьезная проблема — отсутствие четкой системы определения сроков и видов работ. В законе прописано, что информацию о домах должны присылать региональному оператору ДУКи, но где домоуправляющим компаниям брать средства на обследования и рассылку — непонятно. Да и ответственности для тех, кто ничего не прислал, нет никакой. В результате информации у региональных властей нет, и они верстают программу «на глазок». В качестве альтернативы могло бы быть обследование домов муниципалитетами… Но в муниципальном бюджете не прописано финансирование данных действий, а вливание на эту затею средств из федерального бюджета и подавно не предусмотрено законодательством.

Нет в Жилищном Кодексе четких критериев, по которым должен выбираться банк и по которым определялись бы сроки и виды ремонта. Нет и четкого механизма «опубличивания» финансовой деятельности фонда капремонта. Но самое главное — не прописан механизм действенных проверок этой деятельности. То есть местный фонд капремонта проверяют местные же счетная палата и прокуратура, федеральный же контрольно-надзорный орган может витать в облаках сколько угодно — до тех пор, пока не получит тревожный сигнал снизу или жесткий пинок сверху. До этих же пор махинации на местном уровне могут длиться сколь угодно долго.

Недавно, кстати, генпрокуратура и получила пинок от Президента РФ, который поручил проверить местные фонды капремонта. Как только об этом стало известно, господин Протасов покинул пост директора нижегородского ФКР.

Все названные изъяны законодательства ведут к тому, что гигантские средства со всех без исключения домов будут против воли жителей аккумулироваться в одном месте, и от всяческих махинаций и прокруток этих средств законодательство четкой панацеи не придумало. Да, какая-то часть денег из общего котла действительно будет идти на ремонт, но легко может так случиться, что пойдет эта часть не на те здания, которые нуждаются в латании больше всего, и не на те виды работ, которых ожидают жители.

Ужасы местной программы

Посмотрим теперь, как «выстрелили» эти изъяны на региональном уровне. Есть ведь местный закон о капремонте вкупе с постановлениями и местная программа, от изучения которых волосы встают дыбом.

Возьмем хотя бы региональную нормативную базу. Как только система со скрипом начала работать, появились постановления областного правительства, которые усложняли и без того сложную процедуру перехода на спецсчет. Вплоть до того, что в бюллетенях должны быть четкие цитаты из программы, чтобы жители заранее соглашались с видом работ и сроками их проведения, а протоколы голосования должны быть обязательно подшиты. Основываясь на этих фактах, региональный оператор мог легко завернуть фактически любые протоколы и бюллетени — даже если активные жители смогли набрать 2/3 голосов за спецсчет. Впоследствии эти постановления были отменены через суд по искам прокуратуры, но на первой стадии они сыграли свою роль, раз и навсегда отвадив желающих от спецсчета.

Но допустим, что дом выбрал спецсчет, и региональный оператор не смог ни к чему придраться. Период между фактом голосования и реальным переходом, согласно местному законодательству, составил два года. То есть целых два года деньги жильцов будут крутиться в общем котле. В 2016 году этот период сократился до года, но это все равно много. Депутатам ничего не мешает сократить его до пары недель, но они прислушались к региональному оператору, которому важно всеми правдами и неправдами саккумулировать у себя как можно больше средств.

Четкого механизма изменения сроков и видов работ по требованию жильцов местный законодатель также не придумал, что породило справедливые истерики собственников жилья, которым красят фасады вместо ремонта крыш и лифтов, а также возмущение той же прокуратуры.

Федеральный фонд обнищал, а проблема аварийных и ветхих домов усугубилась. Вот и решили переложить данную проблему с государственных на плечи жильцов, чтобы был общий котел — он даст возможность финансировать ремонт проблемных домов. Жители ветхого фонда самостоятельно накопить на это не способны

Но самый главный, самый вопиющий изъян в местной нормативной базе — это критерии, по которым дома заносятся в программу. По самой элементарной логике, единственным, ну по крайней мере доминирующим критерием должна стать ветхость конструкций: чем дом изношеннее, тем раньше его и ремонтировать. Но нет, наши законотворцы примитивной логикой не страдают. Доминирующими критериями они сделали наличие в доме приборов учета и совета многоквартирного дома. А старый дом или новый — это так. Не обязательно. Иными словами, жителей ветхого фонда элементарно решили выпороть за нежелание следовать коммунальной моде: поставите счетчики, станете активничать — включим вас в более ранние сроки.

Данные критерии, естественно, породили «кривую» программу, где относительно новые дома стоят в первых этапах, а в 2045-м году надо будет отремонтировать рухлядь. Определенная логика в этом есть, ибо рухлядь к тому времени или упадет сама, придавив плательщиков, или ее расселят и снесут. Так или иначе, претензии предъявлять будет некому.

Наблюдаются также повальные случаи несоответствия сверстанной программы реальному положению дел в доме в смысле выбранных видов ремонта. В доме, например, крыша течет, а будут менять исправные трубы — ну и так далее. Это идет, опять-таки, от того, что региональные власти так и не придумали, как, на какие средства обследовать дома и собирать информацию об их фактическом состоянии. Жильцов же, которые вообще-то в курсе, до верстки и даже до корректировки региональной программы не допускают.

Все эти нюансы сделали возможным непрогнозируемое, абсолютно непрозрачное и безнаказанное поведение регионального оператора.

Первые шаги

Теперь, собственно, о поведении. Начал свою деятельность господин Протасов на посту главы фонда капремонта с того, что сагитировал на пресс-конференции всех жильцов за общий котел. Какая ему, казалось бы, разница? Наоборот, чем больше в регионе спецсчетов, тем меньше у оператора головной боли.

Но Протасов, видимо, как-то изначально был заинтересован в максимально больших денежных вливаниях в котел. Он сообщил на пресс-конференции, что ничего у вас, жильцов, не получится, потому что проголосовать за спецсчет очень сложно (тут он не лукавил), что каждый может отследить в котле свои отчисления, что сохранность котла гарантирует областное правительство, а сохранность спецсчета ничто не гарантирует, что выберете вы, жильцы, коммерческий банк, который будет драть с вас проценты и вообще может исчезнуть, что вы будете платить больше, потому что к минимальным отчислениям будет прибавляться услуга по печатанию и рассылке квитков.

СМИ все это благополучно транслировали, ну, а жильцы поверили Протасову. И даже те, кто собирался уже было устроить голосование за спецсчет, решили ничего не делать. Так руками новоявленного главы ФКР регион окончательно был затянут в общий котел.

Впоследствии выяснилось, что господин Протасов, мягко говоря, лукавил, но было поздно. Например, тот же региональный оператор, устроив закрытый конкурс с какой-то тайной системой баллов, выбрал один-единственный и вполне себе коммерческий банк, куда должны были стекаться все средства — им стал Банк Москвы. Потом эта кредитная организация раскололась, заставив поволноваться чиновников, и стало ясно, что слова о надежности банка от ФКР и каких-то гарантиях областного правительства не совсем соответствуют реалиям.

С обещанной прозрачностью тоже возникли большие проблемы. Ни один нижегородец, зайдя на сайт местного фонда капремонта, не может проследить движение отданных им средств. Более того, в разделе «отчеты» должное время «болтались» фотографии четырех-пяти не очень-то соблазнительных домов с облупленными фасадами. И все, и больше ничего. Никакой информации, никаких пояснений. Так и подмывает спросить: это до ремонта, Сергей Борисович, или после? А неиссякаемый денежный поток, между тем, не останавливался, и банк Москвы пополнялся миллиардами рублей, отданных жителями за призрачную надежду на капитальный ремонт в 2045 году…

Лифты

Ни один лифт в Нижнем Новгороде, к счастью господина Протасова, не упал. А мог бы — учитывая то, что только в Нижнем Новгороде насчитывается, по данным городской администрации, более 800 подъемников с истекшим сроком годности. В региональной же программе на 2016 год был запланирован ремонт только 80 подъемников, из них только десять — в Нижнем Новгороде, остальные в области.

При этом сотни нижегородцев реально боятся заходить в лифты собственных домов, которые дрожат, скрипят и останавливаются, предпочитая передвигаться пешком по лестницам.

После того, как муниципалитет во всеуслышание озвучил проблему с изношенными лифтами, Сергей Протасов несколько раз заявлял: программа будет скорректирована, найдем деньги, починим 600 лифтов в 2016 году!

Что же в итоге? Программа действительно была скорректирована — в сторону уменьшения (!) расходов на содержание подъемников. При этом ни одного лифта в план ремонта добавлено не было. Многомиллиардные средства, собранные с жителей, можно было пустить на эту более чем актуальную проблему, но господин Протасов решил отложить их на потом, на прозапас, на 2045 год, когда, конечно, никто у него не спросит, а где, собственно говоря, деньги.

Муниципалитет озвучил проблему с изношенными лифтами и Сергей Протасов несколько раз заявил: программа будет скорректирована, найдем деньги, починим 600 лифтов в 2016 году! И программа действительно была скорректирована — в сторону уменьшения (!) расходов на содержание подъемников

«У меня сохранилась пленка от начала 2015 года, когда Протасов принимал участие в программе Первого канала „Время покажет“, — рассказывает председатель Союза собственников жилья Наталья Шартанова в интервью „Правде ПФО“. — И вот там он официально заявил, что в Нижегородской области около 60% лифтов свой срок отслужили. Протасов сказал: в 2016-м году будет заменено более 600 лифтов. А заменили всего четыре… В конце года депутаты ОЗС запрашивали у регионального оператора, какие все-таки работы были сделаны? Им предоставили список, где вместо 600 было 70 домов. Адреса мне все эти знакомы, то есть региональный оператор отчитывался этими адресами и в 2015 году, и в 2016-м. Здорово, да? Интересно, в следующем году их опять в отчет внесут?»

Сокращение финансирования привело, естественно, не только к тому, что нижегородцы продолжили рисковать жизнью в собственных подъездах, но и к выбору менее качественных и надежных поставщиков и подрядчиков (помните, как Протасов убеждал всех в необходимости котла, ссылаясь на надежность?). В результате Союз собственников жилья, совершив рейд по домам, подвергшимся капремонту, был шокирован видом и работой новых подъемников. Более того, в УФАС пожаловались поставщики, не выигравшие конкурс и посчитавшие, что они могли бы обеспечить более высокое качество. И антимонопольный орган встал на сторону жалобщиков, обязав ФКР через суд перезаключить контракты.

Крыши

Одна из ключевых проблем, вставших во весь рост в «протасовский» период, — это не только качество работ, не только упорное нежелание ФКР тратить накопленные миллиарды по назначению, но и тотальное несоответствие конкретных видов ремонта многолетним ожиданиям жильцов. Это стало ясно в ходе рейда депутатов ОЗС по проблемным домам, который, к сожалению, прошел уже после снятия Протасова (увы, в период создания видимости благополучия народные избранники что-то не проявляли подобной активности). Один из примеров: в доме 19 по улице Вождей Революции начался, согласно программе, капитальный ремонт кровли. Жильцы ждали, что им починят фасад, но никто их не послушал. В результате кровлю начали делать глубокой осенью и продолжают делать сейчас, зимой. Нетрудно догадаться, какой «колотун» стоит в квартирах. К тому же к горе-работникам, приехавшим делать нижегородцам капремонт из братских республик, у жильцов накопилась масса претензий: видимо, никто их особо не контролирует.

«После них у нас нет света, вырубают рубильник, отключают телефонную линию, интернет, — говорит жительница дома Юлия Зарудаева. — А когда они начали работать, пошли дожди, с потолка потекли ручьи, двери отсырели и перестали закрываться. Заявления от жильцов чиновники различных ведомств, включая прокуратуру, передали в жилищную инспекцию, которая до сегодняшнего дня молчит».

«Нам обещали сделать ремонт к 30 ноября, — добавляет еще одна жительница Надежда Высоцкая. — Потом сказали — к 20 декабря, дальше — к 30 декабря. Сегодня конец января — ремонт ещё не закончен».

Интересно, что за этот горе-ремонт подрядчик запросил более миллиона рублей. ФКР изначально предлагал 800 тысяч — и… согласился заплатить более одного миллиона. Несмотря на раскрытую зимой кровлю.

Жители дома № 4 по той же улице просили, наоборот, отремонтировать крышу, а им насильно поменяли систему отопления. Региональный оператор оценил эти работы в 2 млн рублей, но пришел подрядчик, запросил 3 млн 295 тысяч — и получил требуемое.

Изучая эти нюансы, начинаешь потихоньку догадываться, почему капремонтных работ так мало, почему они не всегда качественные и со скандалами.

Безусловно, Сергей Протасов совершил исключительно мягкую посадку, вовремя покинув пост главы ФКР. Но даже если его возьмут в разработку правоохранительные органы, что вряд ли, еще один выходец из областного правительства Владимир Челомин вряд ли изменит подход к делу. Но шанс у него, конечно же, есть.