Культурный слой
№ 9 (035), 17 марта 2017 г.

Эльвира Куклина:
«Меня опять не отпускают ветки…»

Эльвира Куклина: <br />«Меня опять не отпускают ветки…»
Эльвира Куклина родилась в Нижнем Новгороде в 1966 году. Филолог, окончила ННГУ им. Лобачевского. Работала в школе № 151 учителем русского языка и литературы. Сейчас — методист ЦБС Нижегородского района.

— Эля, когда и как к тебе пришло личное открытие слова как искусства?

— Помню, как папа читал вслух детские стихи — Маршака, Заходера, Барто, Квитко.

Отец, Юрий Иванович Куклин, руководил моим чтением с самых ранних лет вплоть до поступления в университет. Кстати, сам он не имеет высшего образования и считает себя «автодидактом» — сам себя «образовал». Много значили виниловые пластинки: сначала — сказки и стихи для детей, позднее — серия «Русская поэзия XVIII–XX вв. От Ломоносова и Державина до Твардовского и Рубцова».

В юности читала много поэзии: журналы «Литературная учеба», «День поэзии», «Юность», «Аврора». В детстве путешествовала с родителями по «литературным метам»; Тарханы, Михайловское, Константиново, Никольское… Стихи пишу с детства — лет с десяти.

— Кто твои любимые друзья и собеседники в русской поэзии XX–XXI века?

— Мандельштам, Есенин, Цветаева, Ахматова, Пастернак, Заболоцкий, Кедрин, Рубцов, Прасолов, Кузнецов, Бродский, Матвеева. Из более близких к нам по времени — Кушнер, Горбовский, Чернов, Парщиков, Кибиров, Павлова.

— Ты — человек поющий. Как связано для тебя искусство слова с пространством сцены — фестивалей авторской песни, например? Приходилось ли принимать участие?

— Не считаю себя автором-исполнителем. Для меня текст, слово несоизмеримо важнее мелодии, поэтому просто пою в узком кругу что-то бардовское или городские романсы.

— Чем бы тебе хотелось дополнить или изменить культурное пространство Нижнего Новгорода?

— Не берусь выдвигать какие-то идеи. Хотелось бы чаще слышать молодые голоса.

 

Поколение

…Жена ему поверила едва ли,
Что полоснет ножом себя по глотке.
Весь снег в крови. Не стало дяди Вали.
С похмелья был. Ему не дали водки.

…Гражданский муж соседки — тёти Ани —
Не сообщив своей последней воли,
Удавку смастерил себе по пьяни.
Повесился. Не стало дяди Коли.

…Ходил к попам и знахарям, однако
Те не спасли измученного тела.
Хоть «завязал» Олег — сгорел от рака.
Оксанка в 20 лет осиротела.

…Еще два другана — Серёга с Вовкой —
Всё громко матерились у сарая…
От перепоя — сердца остановка.
Обоих забрала земля сырая.

…Еще один: едва вернулся с зоны,
Отдал концы — с палёной водки вроде.
….Другой разбился, спьяну полусонный,
На самодельном горе-вездеходе.

Недожили свой век недомужчины.
Одни сороковины да годины.
Платочки вдовьи, ранние седины.
А список — не прочтён до середины.

 

Ветки-2

Меня опять не отпускают ветки:
Свиваясь в гнёзда, образуя сеть,
Мне не дают уйти и ставят метки —
Царапая, стремясь меня задеть.

Они меня никак не отпускают,
В уютные сплетаясь гамаки.
Мне в волосы упорно запускают
Подушечки свои и коготки.

Они по мне взбираются бессонно —
Витые стебли, усики, листы —
И распускают мощные бутоны
Пугающей какой-то красоты.

Цепляются — как будто я опора,
В-цепляются — как в лакомый кусок
И делят словно яблоко раздора.
И рвётся кожура, и брызжет сок.

Я не ропщу. Я с силой собираюсь —
И новой обрастаю кожурой.
И сквозь «колючку» молча продираюсь.

Тебе вот только жалуюсь порой.

 

Донышко

За столиком кафе сидели двое,
Цедя через соломинку печаль.
А за окошком — майское, живое
Дышало, щебеча и лепеча.

Там пела птица о своём, о птичьем,
И рос какой-то куст. Он цвёл и пах.
Мир отражался всем многоразличьем
У маленького мальчика в глазах.

Он что-то лопотал усталой маме —
Она его не слушала почти…
С доверчиво раскрытыми цветами
Был куст прекрасен — мимо не пройти!

И был малыш до донышка распахнут
Навстречу маме, птице и кусту —
Навстречу миру, где цветут и пахнут
И боль преображают в красоту.

…В окно смотрели двое — и молчали:
Не праздновать зашли, а помянуть.

И в двух бокалах капелька печали
На донышке осталась.
По чуть-чуть.

 

Урок Пенелопы

Проще, тоньше, филигранней
Мир — в посланиях своих.
Ни пустот, ни лишних граней —
Неслучаен каждый штрих.

Скупо выверены знаки.
Зря — ни слова не дано.

Ткань и цвет, плоды и злаки
Образуют Полотно.

…Две слезы на ткацком стане.
Веки впалы и сухи…
Кто велел — всё неустанней,
Всё бессонней — ткать стихи?

Полу-зрелость — недо-старость…

Не дремли, подруга, тки —
Чтоб кому-нибудь достались
Хоть обрывки. Лоскутки.

 

Бессонница

…А она не сдаётся
и тает в проёме окна…

Сумасшедшая бабочка,
что ей сыграло побудку?
В том немом январе
в твоём доме проснулась она —
И металась, и билась,
сражаясь с зимой не на шутку.

Она льнула к стеклу,
обнимая узор ледяной —
И скользнула в июль —
вечный сад, где концы и начала.
И прижалась к щеке твоей трепетно
— словно к родной.

Она долго искала
и что-то в тебе означала.
Замерла и ждала:
— Ну не спи же,
Пойми же,
Услышь!

Только чуда не будет:
Очнёшься в нетопленом доме,
Где бессонная бабочка мечется.

Молча следишь,
Как она побеждает —
И тает в оконном проёме…

 

Развилка

Затерялся твой голос в березовой роще,
Потонули шаги твои в шорохе лиственном…

Сердце молча смирилось и больше не ропщет,
Только мысленно бродит маршрутом единственным:
От дороги на горку взлетает тропинка —
И в овражек, минуя кусты непролазные.
Этот путь — как стихи наизусть.
Но запинка
У двуствольной березы:
А кроны-то — разные!

Вроде были единым, но вышла развилка.
И в обеих — пустые гнездовья грачиные.

Сквознячок-холодок пробежит
— от затылка
И до пяток.
Какая-то дрожь беспричинная.

Я за оба ствола подержусь.
Запрокину
Непутёвую голову — что ещё надо ей?

И по-дружески ветер
Подтолкнёт меня в спину:
Выбирай —
Дальше целое делится надвое.

 

Люк. К-Лючевое.

Поэма

 

1. Пролог

Я обещала написать про люк…

И первое, что в голову пришло —
Холодный — резкий — звякающий звук.
Кого-то там накрыло.
Тяжело.


обещала
написать
про люк!
Зачем мы обещания даём?

Наивно.
И незрело.
…Даже друг
Вам подтвердит:
Подумаешь — проём
В покрытии дорожном!
Столько мук —
вокруг отверстья,
Дырки!

…С февралём
Сидим «за жизнь» —
Привычно что-то пьём.
Какой-то лечим
Тлеющий недуг…

Вдвоём?
Втроём?
Толпой!..
А люк — портал —
Из нынешнего в давешнее — путь.
Давай —
Вернем «на родину»
металл.
Давай отпустим —
В небеса —
Толпу.

Канал-и-за-ционный.
Вечный люк.
Канал разлук —
И единенья глюк.

 

2. «Заведение»

Канали-зационный вечный люк…
Но этот — не абстрактный, а конкретный,
Впитавший всем железом резкий звук —
Ревущий — скоро-помоще-каретный.

Люк «около больницы» —
Возле той,
Что числится под номером двузначным,
Пугающей казенной чистотой
Внутри,
Снаружи — обликом барачным.

.Здесь — прямо и направо поворот.
Еще направо — к самому покою
Приёмному.
Уже с утра народ —
Тот с карточкой распухшей, та — с клюкою.

Они покорно ждут уже давно
Уро-ло-га (словечко так, не очень)
И виден из «предбанника» в окно
Больничный морг — убог и скособочен.

Короткая дистанция…
Прикинь —
Сто метров от порога до порога!
А впрочем — довезут.
В жару ли, стынь —
Не бросят по дороге.
С этим строго.

Вот, кстати, повезли!
Да нет, не то:
В тележке — кочаны и корнеплоды…
Бог натюрморта Йорданс ни за что
Не передал бы мощь «даров природы».

Везут продукты — в перспективе щи.
Ты помнишь «аромат» по коридорам?
Сто запахов уйдут — ищи-свищи,
Но этот, всё пропитано которым…

И эта смесь — сортир и формалин —
Проклятие любой больницы нашей
(Ну вот и люк всплывает из глубин —
Как неуклюжий панцирь черепаший).

Здесь я «тянула» свой больничный срок.
Потом подруга — в белых латах гипса.
Сосед тут подводил земной итог —
Решая, где был прав и в чем ошибся.

Здесь починял проводку мой отец,
А мама мыла пол (не только раму).
И не понять — ответчик ли, истец —
Я времени рисую панораму.

Ах, да, а как же старый ржавый люк?
Неужто только за уши притянут?

Да просто память совершает круг.
А люк себе лежит.
…Но все восстанут.

 

3. «Пенсионер»

Давно на свалке множество машин,
Что гордо попирали крышку эту.
А люк всё жив!
Крушим или вершим,
Он служит — верен долгу и обету.

С девизом «На щите иль со щитом»,
Как воин — шрамов, не стыдится вмятин.
Не лишний он, не сброшен со счетов.
Дееспособен.
Годен.
Адекватен.

Кто говорит — металл, мол, дефицит —
Вот потому и держат ветерана?
Нет, люк-пенсионер не позабыт.
В металлолом ему, трудяге, рано.

Пускай кряхтит — скрипит себе пускай.
Справляется. Не просит об отставке.
Ведь там, на свалке — скука и тоска.
Тем более, простите, в переплавке.

 

4. «Тайны творчества»

…А ну-ка, люк, открой своё нутро.
Какие там сокровища таятся?
Там, в подземелье — тайное метро,
Прибежище иных цивилизаций.

У них свои законы и цари.
Свой свод историй и анти-историй.
А творческие бденья до зари —
Там звук пустой — в земле какие зори?

Зато хитросплетенья разных труб
В себе таят подспудные теченья.
В них плеск и шум — бессонный тихий труд
Сознанья — у металла в заточенье.

Вернее — под-сознанья (точно — «под»).
Кастальский ключ, ты брат канаве сточной.

Кто слышит голоса подземных вод?
Почти никто,
Но люк — он слышит точно…

 

5. «Паноптикум»

А помните в «секретики» игру?
Под стёклышком в земле — подобье клада.
…Так под стекло «по нитке» соберу
Мои любови первые — с детсада.

Пускай хранятся в тайном уголке —
Соседствуют в «секретике» стеклянном —
С хрустящим сладким «хворостом» в руке,
Протянутым соседским мальчуганом,

С качелями, взмывающими ввысь,
Забывшими про сон и про усталость,
С игривым «кис?» и осторожным «брысь…»
(И снова «мяу» не тебе досталось!),

С дыханьем в шею — жарким, словно печь,
Когда ты с горки катишь (с явным риском!),
С тахикардией «по-дорожных» встреч,
С надеждой, не доверенной запискам…

…В хрустальном незапятнанном гробу
Лежат любови — посередке, с краю…
Листвой прикрою — и не разгребу.
Я лучше с люком в клады поиграю…

 

Эпилог

Ты знаешь, люк, мне кажется порой
(Фантазия на всё имеет право) —
Чуть сдвинь тебя, немного приоткрой —
Взметнётся в небо гейзер, хлынет лава.

Хотя такой нежданный поворот —
Не чудеса.
Бывало, из подвала
Пар зазмеится, кипяток забьёт —
Дракон разинет пасть — трубу прорвало.

А может быть, я в корне не права —
И стоит крышке чуть посторониться —
Пробьется не вода и не трава,
А дерево упруго распрямится.

Оно взметнет свой мощный, ровный ствол —
И свод небесный подопрёт колонной.
Как бы взойдет по праву на престол,
Увенчанное кроною-короной.
Прильнет макушкой к солнечным устам —
Светило, принимай единородца! —

…И тот, кто от забвения устал,
Сквозь Главный Люк прорвется —
И проснется…