Общество
№ 42 (068), 3 ноября 2017 г.

Третья крестная попытка

На краю Почаинского оврага установили знак в память о расстрелянных нижегородцах

В Нижнем Новгороде появилась зыбкая достопримечательность — деревянный крест рядом с мостиком через многострадальный Почаинский овраг. Он явно и даже, можно сказать, остро выделяется из того, что было установлено в городе в последние годы. Во-первых, это плод спонтанного порыва граждан, и больше таких примеров (чтобы кто-то самостийно, даже без всяких согласований с властями, воздвигал что-либо знаковое) мы не припомним. Во-вторых, это единственный объект в центре Нижнего Новгорода, хоть как-то напоминающий о репрессиях советского времени и их жертвах.

Стоит отметить, что сами установщики креста не надеются особо на то, что он «проживет» долго. Не будем загадывать — может, и продержится. В любом случае, это определенный шаг в будущее, определенный меседж для чиновников (часто, правда, сменяемых), которые должны в конце концов решиться на создание «нормального» памятника. Когда-нибудь это все равно должно произойти.

Остров 15-ти монахов

Если брать раскулаченных крестьян, невинно пострадавшее после революции духовенство, попавших под горячую руку бывших помещиков и купцов, представителей интеллигенции и партийной элиты, которых коснулись «чистки», то жертв планомерно проводимых в советские годы репрессий в Нижегородской области наберется довольно много. Их можно исчислять сотнями, а то и тысячами. Их имена и даты расстрелов (ссылок) можно найти в увесистых Книгах памяти. Но вот где именно в областном центре происходили расстрелы? Информации об этом не так уж много, ибо она содержится как правило в старых чекистских архивах, которые рассекречиваются с трудом. Да и с систематизацией этой информации дела обстоят неважно: есть скупые статьи в журналах и газетах, не изобилующие, прямо скажем, достоверными источниками.

Наиболее достоверным местом расстрелов и последующей памяти выглядит Мочальный остров. Здесь идет в основном ссылка на Нижегородскую епархию, которая и крест там установила, и канонизацией убитых клириков активно занималась, и информацию распространила. Не верить церковному ведомству оснований нет, ибо есть и даты, и конкретные имена убитых. Но ссылки на источники никогда, как говорится, не помешают.

Итак, говорится о 15 монахах Оранского монастыря (среди которых были и архиереи РПЦ), которые были расстреляны в ночь с 17 на 18 августа 1918 года. Власти придрались к ним, ибо те выразили протест против изъятия церковных ценностей. Им предложили отречься от сана, те отказались — и в результате оказались на Мочальном острове. Тела убитых монахов были сброшены в реку.

И тут же, как правило, сообщается о 5 тысячах клириков и мирян, которые также были «пущены в расход» на том же самом месте. В это уже с трудом верится — в любом случае, необходимы открытые источники.

Известно, что представители Нижегородской епархии сделали Мочальный остров памятным местом и установили на нем крест. И произошло это вроде как географически недалеко от Кремля. Но знаковым объектом в центре города это можно назвать с большой натяжкой по той простой причине: оно не то что на виду у прохожих, оно вообще у них не на виду, ибо до него надо плыть.

Где наша стена скорби?

Известен также мемориал на Бугровском кладбище, где массово хоронили расстрелянных в период советских репрессий. Свидетельство тому — могилы, некоторые сохранившиеся таблички и даже личные вещи убитых. Кроме того, создатели мемориала пользовались архивами.

На месте массовых захоронений там установлен памятный знак, около которого ежегодно собираются потомки репрессированных. Но проблема, опять-таки, в том, что достопримечательность эта скрыта от глаз прохожих.

Иными словами, какой-либо объект, напоминающий о массовых репрессиях, необходим в центре города, на доступном, открытом месте. Почему? Потому что и сегодняшнему и последующим поколениям необходимо что-то наподобие нравственной инъекции против политической карательной машины. Потому что каждый человек должен четко понимать, что у режима (какой бы он ни был) не должно быть невинных жертв. И на федеральном уровне, слава Богу, такое понимание есть. Не случайно совсем недавно в Москве была торжественно открыта «Стена скорби» в память о политических репрессиях, и на этом мероприятии присутствовал глава государства. И это не сиюминутный порыв: известно, что еще в 2007 году Владимир Путин посетил в столице место массовых расстрелов.

Однако на местах такого однозначного понимания нет, и попытки организовать свою провинциальную «стену скорби» наталкиваются на противодействие. Причины тут могут быть самые разные — от излишней осторожности чиновников до влияния ветеранов КГБ, которое тем сильнее, чем дальше от столицы.

Палачи поднимают головы

Примерно тогда же, когда Путин посетил место массовых расстрелов, нижегородская правозащитница Инга Фаворская начала добиваться установки в городе официального памятника жителям региона, пострадавшим от репрессий. В прессе стали слышны недовольные возгласы отставных бойцов невидимого фронта, которые на полном серьезе утверждали, что все послереволюционные расстрелы и посадки были «за дело»: кого надо, дескать, в расход не пускали. Жертвы бойцов (в основном, конечно же, потомки этих жертв) активно возражали и изъявляли желание дожить до открытия такого памятника.

Пока велись подобные ментальные перепалки, было выбрано место для памятного знака (у стен нижегородского острога) и даже был объявлен конкурс среди художников, в котором победил проект голубя за колючей проволокой. Не все потомки репрессированных остались довольны результатами конкурса, но основная-то проблема оказалась не в этом. Основная-то проблема оказалась в том, что Нижегородский острог является объектом культурного наследия, и устанавливать мемориал у его стен вдруг запретили. И рядом тоже. Так эта идея Фаворской и не была реализована.

Чистки и самоочистки

Теперь о Почаинском овраге. О том, что там тоже происходили расстрелы, написано достаточно много. Почти везде даются ссылки на статьи епархиальных журналистов (в интернете этих статей уже нет), на ответ городского департамента культуры обществу «Мемориал», который не выложен в Сети, и на доклад уже упомянутой нами Инги Фаворской, в котором мы почему-то не обнаружили подобных данных.

Чисто теоретически расстрелы в овраге, то есть фактически на задворках здания КГБ, вполне могли происходить. Да если бы даже массовые казни конкретно в этом месте не более чем легенда, они все равно происходили где-то рядом. О размахе, с которым действовали тогда чекисты, можно осудить хотя бы по вот такой записке «наверх» от Горьковского обкома ВКП (б) (от 10 ноября 1937 года):

«За время с июня месяца арестовано органами НКВД врагов, шпионов, диверсантов 1579 человек, в том числе более десятка директоров заводов… Кроме этого кулацко-повстанческих элементов взято 5022 человека… Обком партии в порядке самоочистки от работников, не внушающих необходимого политического доверия, сменил большую группу руководящих работников, …причем часть из смененных была потом посажена. Это характеризует наши трудности и большую потребность в кадрах, которую мы имеем внутри области».

Прохожие крестятся

Это только одна из иллюстраций того, что происходило в 1937 году. Известно, что в период красного террора, в 1920-е годы, репрессивная машина работала еще круче. А именно с красным террором связаны скупые сведения о расстрелах в Почаинском овраге.

Первый раз установить здесь памятный крест попытались в 1990-х годах — причем в попытке этой принимали участие как правозащиники, так и представители духовенства. Через некоторое время он исчез. В 2004 году — вторая попытка (причем открытие было торжественным и официальным) и снова таинственное исчезновение. Местных чиновников обвинять в подобных вещах смысле нет: они специализируются на дворцовых интригах и на всяческих длительных согласованиях, но красть кресты по ночам — это точно не их развлечение.

Видимо, кто-то очень не хочет, чтобы массовые репрессии, произошедшие в Нижнем Новгороде, воспринимались со знаком «минус».

Тем не менее, в этом году была сделана третья по счету попытка установить памятный крест на краю Почаинского оврага. Ее предприняли гражданские активисты, не согласовав данное действие с чиновниками и не задействовав клириков митрополии. За этой сценой наблюдала куча полицейских, и в итоге Сергея Новикова и Виктора Семеновского, которые непосредственно копали и водружали, задержали. Никаких протоколов на них не составили, ибо единственное, что можно было им вменить (установка конструкции в неположенном месте) — статья, которой занимаются городские чиновники.

Определенное действие на прохожих достопримечательность оказывает: они останавливаются, вчитываются, даже крестятся… Но есть, учитывая опыт прошлых лет, большая вероятность того, что и этот крест вдруг бесследно исчезнет. Поэтому в центре города нужен прочный, трудно выкапываемый и официальный памятник жертвам политических репрессий. Иначе идейно-нравственные установки федерального центра так и будут диссонировать с настроем общества на местах.