Общество
№ 43 (069), 10 ноября 2017 г.

Мысли о духовном развороте

В канун 100-летия русской революции

Россия отмечает 100-летие революции 1917 года. Тема революции в нашем обществе живет во множестве пересекающихся и сталкивающихся мнений. Многие склоняются к тому, что она была исторически необходима, ведь в царской России к XX веку накопилось столько социально-политических противоречий и экономических проблем. Даже самые основные завоевания социальной справедливости в нашем обществе относят именно к заслугам революции 1917 г. На фоне катаклизмов 90-х советское время стало особым образом оцениваться как светлое по своим идеалам и даже великое по своим достижениям. Нужно ли нам переоценивать эту страницу истории, не будет ли это ее очернительством? Имеем ли мы право пересматривать свою историю и сможем ли это сделать без перегибов, нужно ли нам это?

и. Андрей Логинов

Я думаю, что для всякого мыслящего человека, для каждого из нас важно осознавать, кем же мы являемся, кто мы? Что в нас живет? История не уходит в прошлое, она живет в нас сейчас всеми своими светлыми и темными сторонами. Без умения мыслить, свободно и творчески мы не сможем двигаться дальше. Поэтому нужно уметь видеть всё, в том числе и темную, тяжелую сторону, и делать это без всякого очернительства, однобокости, которая всегда не плодотворна и вредна. Можно не спешить выносить приговор отдельным людям, но поступки и события, грех и зло мы обязаны видеть, иначе мы не сможем выправлять свои пути.

В наше время многие люди не знают или мало задумываются о масштабах послереволюционного и сталинского террора. Нам кажется, что если что и было, то избирательно, немного, и это уже давно в прошлом. Но масштабы катастрофы потрясают, ведь они коснулись практически каждой семьи в нашей стране. Люди становились «врагами народа», исчезали на долгие годы, а то и навсегда. Они ходили по улицам нашего города и сгинули, их имена боялись вспоминать самые близкие люди, их фотографии сжигали или прятали. Их родственники жили в страхе, не в силах говорить ни слова даже детям и внукам (пусть слушают то, что говорят в школе, а о том, что в жизни — лучше быстрее забыть). Если пристальнее изучить историю своей собственной семьи, ты можешь вдруг открыть, обнаружить этих людей, ты вдруг узнаешь, что близкие родственники сгинули в лагерях, были расстреляны или доживали свой век израненными и раздавленными, молчащими и боящимися.

Наверное, стоит как-нибудь приехать на Бутовский полигон в Москве, или в Левашово под Петербургом, или в Медное под Тверью, увидеть рвы, в которых закопаны тысячи людей. Или хотя бы прийти на Бугровское кладбище в Нижнем к мемориальной стене с фотографиями расстрелянных, к памятнику жертвам политических репрессий. И тогда сердце оживет, тогда твоя история и история твоего народа перестанет быть теорией, и многое станет понятным — отчего мы сегодня такие, какие мы есть.

 

***

Так какие же мы? Как наше прошлое отразилось в нас? 

Не буду давать готовые ответы. Здесь скорее нужно ставить вопросы.

Первое, что бросается в глаза — историческое беспамятство. Почему мы не знаем наших непосредственных предков, а ведь история складывается не из страниц учебников, а прежде всего из свидетельств живых людей? Из страха перед репрессиями эти люди и их свидетельства оказались утерянными, забытыми. И почему нам это не интересно? Почему мы не задаем себе  вопрос — а кто мы такие, что мы несем внутри себя?

В советскую эпоху нормой жизни считалось, что есть правда официальная, идеологическая, и есть реальность, которая с ней никак не согласуется. А мы видим сейчас ту раздвоенность, полуправду, в которой мы уже так привыкли жить? Тогда на партсобраниях, в рабочем коллективе, в школе говорили одно, а на своей кухне с близкими — совсем другое. А мы не замечаем, что врать друг другу, выдавать ложь за правду — мало кто считает грехом и по сей день, ведь будто бы «по-другому нельзя»?

Огромное количество предательств и доносов, которое было в нашей стране, не поддается исчислению. Соседи, родственники, коллеги клеветали, подписывали бумаги, понимая даже, что фактически соучаствуют в приговоре, в выссылке или в расстреле. Это делалось из страха, а иногда и из выгоды. И все это не могло пройти бесследно для нашего народа. Мне приходится быть свидетелем или слышать о том, как в наши дни люди запросто могут писать или говорить клевету, и при этом находить себе оправдания. Мы это замечаем? Мы соглашаемся на это? Мы считаем важным бороться с этим в себе и в жизни? Или нам все равно?

 Откуда в нашем народе столько жестокости и ее оправдания? Откуда такая страшная вера, что «ради благих целей все средства хороши», что «цель оправдывает средства»? Почему мы считаем, что человеком, его сердцем, совестью, его личностью  можно пренебречь? Почему мы разрешаем себе манипулировать людьми, считаем, что можно что-то заставлять их делать только с помощью страха или насилия? Откуда столько неверия в человека, в его дары и таланты? Откуда, с другой стороны, в нашем народе столько безынициативности, безразличия, апатии, ложного смирения, откровенного уныния и нежелания что-то делать отсутствия творчества? Почему так мало солидарности в обществе? Почему так не хватает общения, доверия, искренности?

Эти болезни не миновали и церковную среду. Дореволюционная прямота и открытость, созидательная общинность так до сих пор не вернулись к нам. Приходская система очень серьезно контролировалась органами. Общение, объединение верующих запрещалось. За это многие подвергались репрессиям. Были доносчики. Люди боялись быть открытыми. И до сих пор последствия очевидны: многие  ходят в храмы, стоят и молятся, часто даже не зная друг друга, и расходятся безо всякого интереса к жизни и личности других людей. Почему мы к этому привыкли, почему считаем это за норму? И отчего же если кто-то общается, дружит, то «наверное, это какие-то сектанты», «у нас так не принято». Благодарю Бога, что есть и другие примеры, но количество и серьезность духовных болезней очень велики.

Мы даже не понимаем зачастую, сколько всего поселилось и укоренилось в нашем народе за годы террора и страданий.

 

***

Но что мы можем с этим сделать, поняв это?

Самое главное — нельзя соглашаться с таким состоянием. Нежелание бороться со злом, преодолевать грех в своей и общественной жизни — это уже тупик. Можно понять, что человек слаб, что все сразу не получится, что не хватает понимания, как бороться и преодолевать. Но нельзя принять позицию равнодушия, а тем более лицемерия, слова «не буду», «не хочу», «не важно», или назвать черное белым, пытаться не заметить, обелить, прикрыть, приукрасить, оправдать.

Желание выправить путь, обновить совесть и содержание своей жизни — вот чем важно руководствоваться сейчас. В церковной традиции это и называется «покаянием». Так необходим здесь принцип «начни с себя», с того, что тебе сейчас ясно и доступно! Хотя это совсем не значит, что собой только и надо ограничиться. Важно утверждать жизнь по совести в обществе, помогать в этом конкретным людям, свидетельствовать о правде. Необходимы коллективные усилия всех людей доброй воли перед Богом, усилия по выправлению наших путей, наших сердец.

Конечно, не во всем в нашей истории и духовном состоянии виновата революция. Она была ответом на застарелые грехи русского общества конца XIX — начала XX веков. Но этот ответ, мягко говоря, не решил проблем. Просто потому, что это был не ответ пробуждения совести, чуткости, покаяния и выправления путей, а какой-то совсем другой ответ. Сейчас мы тоже стоим перед выбором, какой ответ мы дадим перед совестью и историей. 

 

***

Какие инициативы, какие примеры в этом направлении в церкви и обществе мы уже видим?

Определяющими становятся усилия памяти. Открытие 30 октября мемориала памяти жертв политических репрессий «Стена скорби» в Москве президентом В. В. Путиным с участием патриарха Кирилла — это важное событие. Слова, которые там были сказаны, призваны пробудить нашу совесть.

Патриарх Кирилл заявил, что год столетия революции особенно важен для осмысления тех трагических событий. Он считает важным обратить к себе самим вопросы: «Как такое могло произойти? Почему жители одной страны, соседи, сослуживцы преследовали и убивали друг друга? Каким образом грандиозная идея построить мир свободным и справедливым привела к крови и беззаконию?»

В нашей Русской Православной Церкви есть движения, братства и общины, которые считают покаяние важнейшим шагом в деле духовного обновления нашего народа. Одна из таких инициатив — акция национального покаяния «Имеющие надежду» Православного Преображенского братства. Оно является инициатором проведения в Москве и многих других городах нашей страны «Молитвы памяти» 30 октября. Это молитвенное чтение имен в день памяти жертв политических репрессий собирает тысячи людей: потомков пострадавших, с болью хранящих эту память, и тех, кто об этом почти не знает — пожилых и молодых, верующих и неверующих. И, что важно, это не политическая акция, не митинг, а общее размышление о нашем народе, о близких, о себе, о путях нашего духовного обновления.

Акция национального покаяния, по словам Дмитрия Гасака, председателя Преображенского братства, «это призыв, но и акт покаяния, в том числе тех, кто эту акцию инициирует» за свою историю, за себя как наследников ее: «Нужно признать дурное дурным и испросить прощения у Господа Бога, или, если кто-то Бога не видит, то хотя бы только у людей. Интересно, что последнее оказывается даже труднее».

Как сказала Наталья Солженицына, такое покаяние не только возможно, но и необходимо. Супруга известного писателя полагает, что оно может происходить «в труде осознания прошлого… в вынесении своего личного вердикта», ведь мы «спустили» Божьи дары, уничтожали друг друга — «как за это не каяться?»

Как это важно — прийти в себя, осознать, кто мы и где, понять, какое «я» (каждый из нас) имею к этому отношение. Такой духовный разворот может существенным образом повлиять на путь конкретного человека и вектор жизни целого народа, очищение совести, преображение сердец. 

 

и. Андрей Логинов

Об авторе

Андрей Логинов родился в 1978 г. Учился в Нижегородском архитектурно-строительном университете. Закончил Нижегородскую духовную семинарию, Московскую духовную академию, Нижегородский педагогический университет им. Минина. Клирик прихода храмов в честь Смоленской и Владимирской икон Божией Матери Нижнего Новгорода, иерей.