Политика
№ 47 (073), 8 декабря 2017 г.

О допинге, Крыме и несменяемости

О чем говорили с нижегородцами кандидаты в президенты РФ

О допинге, Крыме и несменяемости

Фото: sobchakprotivvseh.ru

По словам Ксении Собчак (на фото), все конкретные житейские проблемы в России без исключения упираются в одну большую, политическую: в стране нет сменяемости власти.

6 декабря Нижний Новгород испытал визиты сразу двух кандидатов в президенты — действующего главы государства Владимира Путина и медийной дивы Ксении Собчак. Это отнюдь не совпадение: Собчак планировала ранее открыть у нас свой штаб 5 числа, но как узнала, что Путин приезжает 6-го, — перенесла свой визит именно на этот день. Видимо, рассчитывала, что так будет больше резонанса — и вообще, гипотетически город можно рассматривать как площадку для политических дебатов. Но дебатов не получилось: кандидаты так и не пересеклись, и даже, можно сказать, поделили Нижний Новгород: ВВП посещал Автозавод, Ксения — улицу Ломоносова, где знакомилась с проблемами ветхого фонда, и отель на площади Ленина, где встречалась со своими сторонниками. Что же касается резонанса, то тут Путин перетянул одеяло на себя. Его согласие идти на выборы затмило все остальные новости — тем более, что остальная повестка была, признаемся честно, тухловатой.

Все видит, но помочь не может

Приехав в Нижний Новгород на демократичном поезде, Собчак открыла на Ульянова свой штаб и посетила проблемный дом на улице Ломоносова, где не расселенные мэрией жители рассказали ей о своих страданиях. Ксения Анатольевна внимательно их выслушала, эмоционально отреагировала и посоветовала написать коллективный иск. Жителям, конечно, не советы нужны, а давление на местную власть, чтобы поскорее их расселили. Ну, а чтобы давить, добиваться — нужно достаточно много времени и нервов. Ну или денег, чтобы хотя бы юриста нанять. Здесь, конечно же, можно войти в положение оппозиционного кандидата: рычагов давления на органы власти у него нет, денег, чтобы помочь всем нуждающимся в ЗаМКАДье — тоже. Вот в этом и заключается парадокс: кандидат, имеющий власть и способный эффективно разобраться, слишком любит позитив и ни за что не пойдет осматривать аварийные дома, а оппозиционный — пойдет с удовольствием, но проблему не решит.

Среди 150–200 сторонников, с которыми Собчак встретилась вечером, тоже нашлись «болезные», то есть люди, пытающиеся взвалить на нежные плечи кандидата ворох грязных проблем: плохие и неубранные дороги, коммунальные поборы, уничтожение зеленых зон и даже застающие поля. Ксения посочувствовала, поддержала, но помочь не обещала — что, собственно говоря, и хорошо: обнадеживать людей в ее ситуации было бы нечестно. Видимо, это только местные кандидаты — в гордуму или, положим, в заксобрание — берутся за удовлетворение конкретных народных нужд. Лица, метящие в президенты, мыслят иными категориями.

По словам Собчак, все конкретные житейские проблемы без исключения упираются в одну большую, политическую: в стране нет сменяемости власти. Поэтому рецепт такой: у тебя прорвало трубу — ты поддерживаешь Собчак — она проигрывает, но показывает числом своих сторонников, что нужны перемены — власть это понимает и проводит реформы — власть становится сменяемой — в городе объявляются выборы — новый мэр тебя слушает и чинит твою трубу. А если не чинит, ты голосуешь против него, и приходит новый мэр, который тебе поможет. Рецепт, как видим, эффективный, и его действительно можно применить ко всем ситуациям. Другое дело, ждать придется долго, много воды из трубы утечет. А людям, как правило, надо сейчас, а не завтра. Поэтому некоторые «сторонники» встретились с Ксенией Анатольевной не потому, что она такая вся из себя харизматичная и политически правильная, а потому, что надеялись использовать приехавшие с ней федеральные СМИ. Последние могли бы, безусловно, осветить их проблемы, но при наличии пикантного скандальчика — или с участием жителей, или с участием Собчак. Ни того, ни другого не произошло, встреча прошла мирно и весьма скучно. Даже пара пришедших бородачей, по виду явных сторонников Крыма, не пыталась особо спорить. Однако же, услышав о Крыме, Собчак говорила достаточно долго. По ее мнению, чтобы территория вышла из состава страны, нужно проголосовать за это всей страной — только так можно было бы соблюсти международное право. В Крыму же это право было нарушено, и россияне только начали расхлебывать эту кашу. Однако от себя добавим, что в истории есть куча примеров «перекройки» территорий в результате восстаний, войн и самозахватов — но нет ни одного примера, когда что-то было отделено по итогам общегосударственного референдума. Вот вам и все международное право.

Альтернатива Навальному

Ксения была логична — и не логична при этом. Она справедливо заявила, что это «как бы выборы», на которых победить нельзя, ибо грубые фальсификации и прочие нарушения приводят к победе «правильного» кандидата. Тем не менее, прекрасно зная об этом, Собчак выдвинулась. Зачем? А вот зачем. Если сегодняшняя власть продолжит закрывать глаза на региональные проблемы, социальное напряжение достигнет точки кипения — и произойдет восстание. Этого Ксения — внимание — не хочет, ибо не хочет кровопролития. Радикализм — не ее метод. Ее метод — оказывать давление на власть, чтобы она стала прозрачной и сменяемой, но не сразу, а постепенно: допустим, Путин избавляется от друзей, потом проводит реформы, потом уступает дорогу другим.

Как же Собчак будет оказывать давление на власть? А только так и будет, с помощью избирательной компании. Чем больше у нее сторонников — тем больше давление.

Таким образом, Ксения Анатольевна дала понять, какую нишу она занимает. Есть «кандидат номер один», «авторитарно-феодальный стиль» которого, по ее словам, хорошо успели усвоить все жители страны (несмотря на демократические заигрыши). Есть радикал Навальный, рвущийся к власти ради крутых либеральных перемен. И есть менее радикальная Ксения Собчак, которая к власти совершенно не рвется, а просто хочет, чтобы власть провела реформы. Не будем говорить, что вот этот вариант хорош, а вот этот плох. Просто люди должны понимать, что собой представляет каждый кандидат.

Принял бремя

Находясь вроде бы в тот же день в том же городе, еще один кандидат — Владимир Путин — совершал определенные телодвижения совершенно в ином измерении. На встречу к нему людей с улицы, как водится, не пускали, но явка работников ГАЗа была организована. Речь шла не о криминогенной обстановке, не о коммунальных тарифах и теплоснабжении, не о расширенном Молодежном проспекте, не о парке и даже не об ожидаемых туристических потоках. А речь в основном шла… о допинговом скандале. Видимо, это наиболее острая проблема, которая стоит сегодня перед Автозаводским районом.

Путин говорил, что мы, конечно, виноваты, но нельзя же делать виноватыми всех, не все же эти таблетки едят — ну и так далее, и тому подобное. Еще шла речь о волонтерском движении и о том, как замечательно руководство нашего автозавода чувствует рынок.

Видимо, у заводчан, которых пустили на встречу, была строгая установка на позитив. Ах да, и центральный, можно сказать, вопрос, который был задан Путину: не собирается ли он, в конце концов, объявить о своем участии в выборах президента России? Здесь стоит отметить, что до этого дня, в ходе поездок в другие регионы и даже официальных мероприятиях в Москве, Владимир Владимирович уходил от прямого ответа на данный вопрос, наращивая напряжение. И вот именно в Нижнем Новгорода оно достигло накала, к тому же публика была подходящей — рабочие. Они дружно проскандировали «ГАЗ — за вас», после чего Путин и сделал известное объявление. Таким образом, в стране появился еще один политический ритуал, уходящий корнями в глубокую древность. Следует вспомнить, что сначала народ упрашивал принять узды правления собой Рюрика, потом Михаила Романова, потом Ивана Грозного. «Кандидаты» сначала отказывались, но потом сердце их смягчалось — и они соглашались принять бремя.

Что же касается нижегородских реалий, то о них Путин поговорил с Никитиным за закрытыми дверями, лишний раз подтвердив строго вертикальный стиль управления.

Как видим, в России встречи кандидатов в президенты проходят в очень интересном, причудливом даже ключе. Мы не можем оценить, как они умеют разбираться в наших насущных проблемах и тем более решать их. Они даже не врут о том, что мы будем жить лучше в случае их победы, и не рассказывают, что они собираются сделать со страной. Они просто красиво совершают ритуалы и рассуждают об абстрактных, далеких от нас вещах — будь то сменяемость власти, Украина, допинговый скандал или Большой адронный коллайдер.

И у этой истории, увы, нет морали.