Политика
№ 13 (088), 25 мая 2018 г.

Свой среди чужих

Будет ли процесс и приговор в отношении Олега Сорокина справедливым?

Свой среди чужих

Фото: stnmedia.ru

Олег Сорокин (на фото), с точки зрения Системы власти, нарушил общепринятые в современном обществе правила игры. Хотя обвиняют его совсем в другом.

Суд над Олегом Сорокиным, который происходит в Нижнем Новгороде, показателен для всей системы российского правосудия в целом. То, что мы наблюдаем — на самом деле только видимая часть «спектра». Словно в срежиссированной театральной постановке, — а многие наблюдатели полагают, что это театральная постановка и есть, — основная часть работы происходит за кулисами.

Все отчетливее складывается мнение: Сорокина судят вовсе не за то, что ему инкриминируют. Будучи некогда частью Системы, в какой-то момент он перестал ей быть. И стал Системе врагом. Система судит Сорокина не за то, что написано в обвинительном заключении, а за то, что осмелился пойти против Нее, играть по своим правилами. А, следовательно, должен быть — и может быть — осужден во что бы то ни стало.

Закон что дышло?

Российский народ давно придумал для отечественного судопроизводства немало метких выражений и поговорок, из которых наиболее характерна «закон что дышло: куда поворотишь, то и вышло». Или еще: «Был бы человек, а дело найдется».

К такой оценке судебных процедур, к сожалению, есть немало оснований. Слишком часто органы, которые полагается называть «органами правопорядка» и «органами правосудия» испокон веков ведут себя по принципу: «Если ты еще не за решеткой, то это не значит, что ты не виновен. Это значит, что мы пока еще не дорабатываем».

Разумеется, не следует и нам со стороны судить огульно, гребя все российские суды и судей, равно как и всех представителей правоохранительных органов под одну гребенку. Безусловно, среди них есть много порядочных людей — хотелось бы верить, что их большинство.

Но вера не может расти на пустом месте. Чтобы люди поверили в чистоту правосудия, необходимы справедливые обвинения и оправданные приговоры, которые были бы основаны не на каких-либо посторонних закулисных соображениях, а только на законе — и ни на чем больше.

Иначе, как говаривал Володя Шарапов, и закон уже вовсе не закон, а кистень.

За процессом Олега Сорокина наблюдают не только нижегородцы. Адвокаты уже представили следствию десятки писем, в которых многочисленные люди, в том числе из-за пределов нашего региона (от Надежды Бабкиной и Дмитрия Диброва до Павла Гусева и Арины Шараповой), дали бывшему нижегородскому градоначальнику положительные характеристики и даже лично поручились за него.

Все они — да и все мы — хотят верить, что правосудие останется правосудием и, говоря простыми словами, справедливость все-таки восторжествует.

Не вписался в Систему

Между тем, суд над Сорокиным производит пока странное впечатление.

С самого начала наблюдателей не покидало ощущение, что в отношении Олега Сорокина были надерганы первые попавшиеся обвинения, причем — даже из судебных архивов.

Так, эпизод с якобы имевшей место взяткой уже рассматривался судом целых пять лет назад. И тогда причастность к нему Сорокина была уже проверена следствием и исключена. Более того: виновные уже были установлены и даже отбыли наказание.

Между тем, Сорокина вновь обвиняют по ч. 6 ст. 290 УК РФ в том, что, являясь главой города Нижнего Новгорода, он лично получил взятку в виде незаконного оказания услуг имущественного характера в особо крупном размере за общее покровительство и попустительство по службе.

Даже на неквалифицированный взгляд такая скороспелость в обвинениях выглядит слишком натянутой. Отсюда и впечатление, что эти обвинения, надуманность которых словно бы даже и не пытаются особенно скрывать, в этом процессе вовсе не главное.

Будучи сначала главой города, а затем — депутатом городской Думы, через некоторое время — депутатом, заместителем председателя Законодательного собрания Нижегородской области, Олег Сорокин организовал вокруг себя достаточно обширное поле единомышленников — тех, которых стали называть «городским лобби». И тем самым, с точки зрения Системы власти, нарушил общепринятые в современном российском обществе правила игры.

Не вписался в Систему и стал ей чужаком.

Сорокин четырежды избирался людьми в ЗСНО и в Думу, он — бывший глава Нижнего Новгорода и вице-спикер областного парламента. Казалось бы, для Системы — свой человек.

Однако, видимо, когда «свой» вдруг начинает восприниматься как «чужой» — Система реагирует наиболее болезненно.

Теперь все достижения Олега Сорокина во властной системе координат едва ли не ставят ему в вину. Так, ему отказывают в изменении меры пресечения, замене ареста арестом домашним. Отказывают в том числе и потому, что в недавнем прошлом он занимал высокое положение и именно поэтому якобы может, находясь не за решеткой, повлиять на свидетелей обвинения и вообще на ход процесса.

При этом тот факт, что все свидетельские показания уже сняты и говорить о каком-либо влиянии не имеет особенного смысла, не принимается во внимание.

Что лишний раз подтверждает: решения в этом процессе далеко не всегда продиктованы объективной логикой.

Где-то, невидимое в репортажах из зала суда, под видимым процессом пролегает «подземное» и достаточно сильное течение, плыть против которого участникам процесса, обвинителям и судьям, слишком трудно.

Несет меня течение…

Да и мало что можно сделать на самом деле, когда речь идет о Системе. Идти против Нее сумасшедших мало. Чем это закачивается, участникам хорошо видно на примере самого обвиняемого, Олега Сорокина, который находится в следственном изоляторе уже полгода.

Впрочем, и в решениях своих участники процесса, как представляется со стороны, достаточно ограничены.

Судите сами.

Предположим, что Нижегородский районный суд решает все-таки изменить в отношении Сорокина меру пресечения и того выпускают наконец на свободу — пусть относительную, пусть под залог, под домашний арест, но все-таки по сравнению с тюремной камерой — свободу.

Что же дальше?

Сторона обвинения, будто бы влекомая неким незримым и властным течением, просто вынуждена будет подать на апелляцию. И апелляционная инстанция, скорее всего, повинуясь все тем же подземным потокам, скорее всего, отменит это решение и вернет обвиняемого снова в следственный изолятор.

В каком же положении оказался бы тот судья, который «отпустил» Сорокина? Вероятнее всего, он получил бы негласное клеймо: за спиной, а то и прямо в лицо стали бы говорить, что он-де Сорокиным подкуплен.

Но ладно бы просто говорить. Система, как правило, разговорами не ограничивается. Она может вынести какие-нибудь гласные либо негласные «оргвыводы» — ведь связываться с ней чревато.

Несколько главных вопросов

Следствие в отношении Олега Сорокина завершилось на редкость быстро. В кратчайшие сроки. О чем это может говорить?

Может быть, о том, что все уже было выяснено пятилетие назад. Все детали дела прояснены и расследовать больше просто нечего.

И тогда возникает несколько очень больших вопросов.

То ли вынесенное пять лет назад судебное решение было «неправильным» и Олега Сорокина «неправильно» (надо полагать, с сегодняшней точки зрения Системы) признали к делу непричастным. То ли тогдашнее решение было справедливо, — тогда какой же приговор готовится сегодня?!

Судя по скорости судопроизводства, никаких таких «вновь открывшихся обстоятельств» в последнее время не возникло.

Один из защитников Сорокина Игорь Нагорный сделал запросы в адрес представителей российской юриспруденции с большим авторитетом и большим опытом. Те дали свои заключения, которые в целом сводятся к следующему: в действиях Сорокина по вменяемым криминальным эпизодам отсутствует состав преступления.

Что же это означает? Что профессионалы в области закона думают так, а представители обвинения, — или, должно быть, стоящей за ними, несущей их, словно подземные воды, Системы, — иначе? Что есть возможность трактовать закон по-разному — есть состав преступления или все-таки нет?

Если состава преступления нет, то означает ли все это, что обвинение выйдет на процесс с пустыми руками?

А главное: означает ли это, что не смотря ни на что, Олег Сорокин все-таки может быть осужден?

Хотелось бы, чтобы эти вопросы не остались риторическими и получили бы внятные ответы.

Но остается еще один, наиболее важный, главный вопрос: стоит ли нам верить в справедливость? В законные приговоры законников? В российскую систему правосудия?

Ведь без этого у нас ничего не получится. Ни открытого общества. Ни поступательного развития. Ни новой России.