Политика
№ 43 (118), 21 декабря 2018 г.

В чем обвиняют Олега Сорокина?

Судебный процесс начался, но внятного ответа на этот вопрос нет

В чем обвиняют Олега Сорокина?

Фото: stnmedia.ru

Олег Сорокин (на фото) и его адвокаты заявили на суде, что не понимают сути предъявленных обвинений.

Обвинение сформулировано таким образом, что невозможно понять его суть. Таково мнение стороны защиты бывшего главы Нижнего и зампредседателя Законодательного собрания Олега Сорокина, которое было высказано в ходе очередного судебного заседания по его делу 19 декабря. Иными словами, получается так: система не может толком рассказать, в чем обвиняет Сорокина. Зато во что бы то ни стало стремится его осудить. При том, что Олегу Сорокину инкриминируют эпизоды 2004 и 2012 годов, по которым уже вынесены судебные приговоры, вступившие в законную силу.

Обвинить поспешно?

Заседание Нижегородского районного суда в минувшую среду, на котором рассматривали уголовное дело, обвиняемыми по которому являются бывший глава Нижнего Новгорода Олег Сорокин и бывшие офицеры МВД Евгений Воронин и Роман Маркеев, началось с того, что выяснилось: у подсудимого Евгения Воронина появился новый защитник.

Некоторая чехарда со сменой адвокатов, — защитники у Воронина и Макеева меняются уже не в первый раз, — действительно может вызвать какое-то удивление наблюдателей со стороны. Однако вполне объяснима.

По мнению защиты, суд не дал адвокатам и подсудимым достаточного времени, чтобы ознакомиться с делом. Между тем, материалы его весьма объемны.

Отсюда желание обвиняемых — в частности, Воронина и Маркеева — чтобы их интересы представляли адвокаты пусть хотя бы не те, которых они бы желали видеть в числе своих защитников, то хотя бы ознакомившиеся с делом на досудебной стадии.

Иными словами, отказывая обвиняемым и их защитникам в праве ознакомиться с материалами дела, суд сам провоцирует ситуацию, в которой обвиняемые вынуждены менять защитников. Ведь адвокат должен быть подготовлен к защите наилучшим образом.

А как иначе?

Обвинить без доказательств?

Однако главную проблему процесса защитники видят не в этом. Главное — в какой-то аморфности, по сути — несостоятельности обвинения.

19 декабря прокурор зачитала обвинительное заключение. Однако все подсудимые разом заявили, что предъявленное обвинение им непонятно. И было от чего.

Олег Сорокин в первую очередь спросил, как он может быть обвинен в получении взятки, если из текста обвинения непонятно, за что и как он ее якобы получил?

Сорокин при этом напомнил, что уже есть приговор суда в отношении Мансура Садекова, в котором однозначно указано: заинтересованности Сорокина в действиях Садекова не было.

«Следствие не указывает, что я должен был сделать за эту якобы взятку, какие полномочия использовать или, наоборот, не использовать, с учетом того, что у меня были только представительские функции, и мне как главе Нижнего Новгорода никто из руководителей администрации не подчинялся», — сказал в суде Сорокин.

Бывший глава города также подчеркнул, что в обвинении нет ни слова о том, как, когда и при каких обстоятельствах Садеков якобы договорился с ним о даче взятки.

Предметом взятки в обвинительном заключении называется по существу другое преступление: неоконченный коммерческий подкуп, за который Садеков осужден приговором суда. Причем этот приговор указывает на отсутствие у Сорокина заинтересованности во всех изложенных событиях.

На это же обратил внимание адвокат Сорокина Дмитрий Кравченко:

«Здесь обвинение игнорирует сам факт наличия приговора. И это первая и основная неясность эпизода: как при наличии приговора Сорокин может обвиняться в том, что в этом приговоре признано отсутствующим?», — задал он резонный вопрос.

Но ответа не получил.

Обвинением не дано никаких пояснений по этому вопросу.

То есть (таково мнение защитников) в обвинении отсутствуют такие основные элементы и признаки состава преступления, как обстоятельства и предмет сговора, а также способ, место и время совершения преступления.

Обвинить жертву?

Олег Сорокин и другие подсудимые заявили также, что не понимают обвинения и по эпизоду 2004-го года.

«Я не понимаю, почему обвиняюсь в похищении человека, — заявил Сорокин. — Я был жертвой покушения на убийство. Это покушение на убийство расследовалось, и я выполнял указания сотрудников правоохранительных органов при расследовании уголовного дела.

Я точно знаю, что в результате действий сотрудников милиции были установлены и осуждены опасные преступники, которые организовали покушение на меня. Я не понимаю, по какой причине государственный обвинитель через 14 лет считает мои законные действия — помощь расследованию, выполнение указаний сотрудников милиции — преступлением. Из обвинения создается впечатление, что и прокуратура это не до конца понимает, хотя бы потому, что моим „преступным мотивом“ называется желание узнать организаторов покушения на убийство.

Но по этой логике любой потерпевший имеет преступный мотив. Такое обвинение в принципе противоречит целям правосудия и делает рискованной для граждан помощь правоохранительным органам», — сказал Сорокин.

«Я Новоселова не похищал, никуда не перевозил и не удерживал, — резюмировал Олег Сорокин. — Из оглашенного обвинения я не понял, что, когда и при каких обстоятельствах я незаконно, а тем более преступно сделал. Ответов на эти вопросы в оглашенном обвинении нет. Поэтому существо предъявленного обвинения мне непонятно».

Обвинить без оснований?

«Даже описание реально существующего места проведения оперативного эксперимента, которое обвинение представляет, как место совершения преступления, сделано таким образом, что не позволяет определить, о каком именно месте говорит прокурор: действительно ли это место связано с местом эксперимента или нет. И существует ли оно в природе в принципе», — заявил адвокат Сорокина Дмитрий Артемьев.

Адвокаты также заявили, что обвинение сформулировано таким образом, что невозможно понять его суть. Столь неопределенные формулировки обвинения, по мнению защиты, направлены на то, чтобы «доустановить и доработать» его элементы уже непосредственно в суде.

Однако основополагающие принципы российского уголовного процесса не допускают подобных действий, поскольку обвиняемому и его защите сразу должно быть понятно, в чем его обвиняют и соответственно от чего он должен защищаться.

Поэтому выстраивать эффективную защиту от такого обвинения невозможно, резюмировал Дмитрий Кравченко: «Полагаю, что предъявленное обвинение не может быть основанием для рассмотрения уголовного дела в суде», — сказал он.

Эту позицию поддержали и другие подсудимые, а также их адвокаты. Все трое подсудимых заявили, что не согласны с обвинением.

Однако, несмотря на приведенные доводы, суд продолжил рассмотрение дела по существу.

Обвинить вопреки обществу?

Но мало того. В процессе могут участвовать и защитники от общества — однако суд отказал в ходатайстве об участии в суде в качестве общественного защитника Олега Сорокина известного писателя и общественного деятеля Захара Прилепина.

Ему не помогли ни справка о прохождении им службы в рядах МВД, ни напоминание о том, что в ноябре он избран членом Центрального штаба Общероссийского народного фронта, одна из главных задач которого — общественный контроль за деятельностью государственной власти и соблюдением закона.

«Адвокаты предложили меня сегодня в качестве общественного защитника. Видели бы вы сторону обвинения! Мне кажется, у них цвет лица изменился, — поделился Захар Прилепин впечатлениями на своих страницах в соцсетях. — Отказали, конечно».

И отметил:

«Много удивительного, много. По фактам, которые в течение 14 лет излагает Новоселов, ему много раз отказывали в возбуждении уголовного дела. Прокуратура отказывала. И еще шла в суд, куда Новоселов обжаловал отказ, и там отстаивала свою правоту. И успешно отстаивала. Сейчас позиция прокуратуры развернулась на 180 градусов, хотя никаких новых фактов не появилось. (…)

Короче, вот что.

Если хотят доказать вину Сорокина, пусть белые нитки уберут и спокойно доказывают вину.

А не так, как сейчас (…).

То бесконечные высылки ополченцев на Украину, то веерные запреты рэп-концертов, то другоросса Сашу Аверина усадили на три года — и все это без перерыва: политические активисты, театральные режиссеры, сепаратисты, градоначальники…

Кто следующий?

Как будто страна не совсем понимает, что она такое: такое вот ощущение».

Трудно не согласиться.