Политика
№ 2 (121), 25 января 2019 г.

Итоги-2018: скованные одной цепью

Политические процессы, произошедшие в регионе, сведены к общему знаменателю

Итоги-2018: скованные одной цепью

Фото: government-nnov.ru

На освобождаемые ключевые должности в правительстве региона Глеб Никитин (на фото) ставит, как правило, иногородних специалистов — и многие из них так или иначе связаны с Ростехом. Таким образом, в регионе произошло усиление позиций двух госкорпораций: Ростеха и Роскосмоса. Ранее лидирующую позицию занимал Росатом.

Новогодние праздники благополучно прошли, 2018 год стал от нас немного дальше — а значит, самое время посмотреть на него как бы со стороны и подвести его итоги. И прежде всего, конечно, итоги политические, ибо от телодвижений политиков зависят все остальные сферы нашей жизни. Движений в 2018 году было предостаточно: кто-то сменил одно кресло на другое (от рокировок прям, знаете ли, рябило в глазах), кто-то подался в заморские страны, кто-то ушел из властных коридоров… И при всем этом хаотичном, казалось бы, мелькании политических фигур практически все метаморфозы легко подводятся под общий знаменатель. Знаменатель этот — линия новой областной (а потом и городской) власти, по которой мы все — хотим мы того или нет — движемся к уготованному для нас будущему.

Город: Панов и замы

Начался 2018 год с дежурных выборов мэра города. Выбрал его, собственно говоря, Глеб Никитин, гордуме же, над которой черной тучей нависла угроза посадок и вообще роспуска, оставалось только соблюсти формальности. Фактически, политику Панова можно назвать политикой Никитина — здесь четко прослеживается действие выстроенной вертикали. Можно сколько угодно спорить, действенна эта вертикаль или нет, но она является своеобразной гарантией того, что конфликтов между губернатором и мэром (то есть между городом и областью) не будет.

Какова же политика Владимира Панова, что он успел сделать в 2018 году?

Во-первых, активная обратная связь: встречи мэра с населением стали фактически регулярными, общественность в виде различных движений и отдельных активистов может без труда донести до Панова свою позицию — и городская власть как минимум к этой позиции прислушивается. Да, во всем этом есть доля популизма, но есть и конкретная работа, проводимая в результате такой вот обратной связи. В частности, градозащитники добились работ по консервации памятников, а установка не очень понятных монолитов в сквере 1905 года была отменена.

Во-вторых — обновление кадров. Сначала директоры департаментов, муниципальных организаций, управлений покинули свои посты — практически все по собственному желанию. В городе стали поговаривать о том, что с Пановым работать невозможно, вот от него и бегут. Но это не более чем слухи: на самом деле принципиально новый стиль работы подразумевает новых людей, встроенных в вертикаль и лишенных теневых связей. Поэтому на освобождаемые должности приглашались и приглашаются люди из других городов: из Москвы, Санкт-Петербурга, Самары. Несколько раз всплывало в прошлом году словосочетание «питерский десант». То же самое делает и Глеб Никитин в областном правительстве. И это осознанный элемент политики: пусть «выписанный» специалист не знает нижегородских реалий, главное — чтобы он был свободен от нечистоплотных связей.

Эта тенденция, кстати, сохраняется и в 2019 году. Например, на место ушедшего Александра Бодриевского на пост директора градостроительного департамента пришла Марина Ракова из Воронежа.

То же самое — под занавес 2018 года — произошло и с заместителями мэра: почти все они сменили амплуа. Кто-то, как Носков, был брошен на районы, кто-то вернулся в областное правительство, а кто-то просто ушел в небытие, как Герасименко.

В итоге у Панова остался только один реальный зам — Наталия Казачкова (других замов мы пока в расчет не берем: Карапузов и Гительсон, несмотря на свои заслуги в прошлом, никак не проявили себя в мэрии). Таким образом, городская администрация вернулась к старой булавиновской модели: один мэр — один зам.

Дума: угроза распада

В течение первой половины 2018 года в городе активно муссировались слухи о том, что в городской думе пройдет серия обысков-арестов, после чего она распустится.

Собственно говоря, обыски-аресты имели место быть. Весной 2018 года был арестован депутат Ингликов — по старому делу о «похоронной» взятке. И одного этого силового приема было достаточно — депутаты притихли.

Роспуска думы не произошло, но сами эти слухи, сама атмосфера 37-го года (а она возникла, конечно, не на пустом месте) — все это дало определенный эффект. Заключался он в том, что время заседаний городского парламента сократились в разы, а сами заседания свелись к автоматическому принятию решений — тех, которые предлагает городская администрация.

Здесь даже не идет речь о том, хорошие это решения или плохие (будем считать, что хорошие). Речь идет о том, что депутаты перестали дискутировать, откладывать и блокировать те или иные предложения, как это было раньше. Любая блокировка может рассматриваться как отсутствие лояльности к действующей власти.

То есть вертикаль, можно сказать, выстроена и здесь.

И вот это уже достаточно тревожный сигнал, поскольку ошибочные, непопулярные решения теперь вряд ли смогут встретить депутатское сопротивление.

Роспуска городской думы не произошло, но слухи и атмосфера 37-го года дали эффект: время заседаний сократились в разы, а сами заседания свелись к одобрению инициатив новой городской администрации

Яркий пример — депутат Гойхман, который излишне красноречиво требовал от области компенсацию за перевозку льготников. Конечно, Алексей Липович долгие годы был в центре системы, которая привела к обнищанию муниципального транспорта, и система эта ломалась — поэтому надо было убрать людей, с ней связанных. Но, видимо, красноречивое выступление стало последней каплей. Сначала одну из «семейных» фирм депутата заподозрили в неуплате налогов и возбудили уголовное дело, ну, а под занавес 2018 года Алексей Липович покинул депутатское кресло. Примерно то же самое произошло с Елизаветой Солонченко. Она никаких выпадов, конечно же, не делала, это вообще не в ее стиле, но, видимо, ломка одной из теневых систем (например, системы организации школьного питания) не могла произойти без ее ухода.

В общем, все сделано для того, чтобы никто и ни под каким соусом не сопротивлялся политике городской администрации — ни гордума в целом, ни депутаты по отдельности.

Область: Роскосмос и Ростех

Примерно такие же брожения происходили в стенах белого дома — правительства региона. Глеб Никитин методично избавлялся от старых шанцевских замов и министров. Сватковский, не имеющий реального политического веса и не нужный новому губернатору, был препровожден в Госдуму. Далее, чтобы работа областного правительства была прозрачной и эффективной, необходимо было избавиться от фигур, за которыми числились теневые связи и интриги. Был отправлен в невесомость некогда всемогущий зам по внутренней политике Роман Антонов, попрощался Никитин также с Авериным и Байером, с министром экологии Дряхловым.

Некоторые фигуры убирались тяжело. Окончательную санацию областного правительства удалось сделать лишь тогда, когда полпред Бабич был-таки назначен послом в Беларусь. На его место пришел резидент Роскосмоса Комаров, который занял позицию невмешательства во внутренние дела региона.

На освобождаемые ключевые должности Никитин как и Панов, ставит, как правило, иногородних специалистов — и многие из них так или иначе связаны с Ростехом. Таким образом, в регионе произошло усиление позиций двух госкорпораций: Ростеха и Роскосмоса (ранее лидирующую позицию занимал Росатом). Видимо, идет плановая подготовка к заходу в наш регион бизнеса, связанного с этими экономическими монстрами.

Что касается областного парламента, то в нем, опять-таки, происходили примерно такие же движения, как и в городской думе. В качестве профилактического акта усмирения бал произведен арест Бочкарева — и этого было достаточно, чтобы региональный парламент безоговорочно принимал те законопроекты, которые предлагало областное правительство. Кстати, одобрение пенсионной реформы прошло в заксобрании без сучка без задоринки: коммунисты, конечно же были против, но они погоды не делают.

Итак, в 2018 году произошло глубокое обновление кадрового состава, что позволило действительно начать процесс оздоровления во многих сферах. Тут новой власти активно помогают общественники, у которых с ней налажен наконец-то контакт. При этом с парламентами, в отличие от общественников, власти не церемонятся: заксобрание и городская дума перестали быть дискуссионными площадками и превратились в институты по сопровождению и обеспечению административных решений. Выстраивание вертикали продолжается. Какой-либо оппозиции у губернатора и мэра нет — и, видимо, не будет. Остается лишь уповать на мудрость их решений.