Только на сайте
8 февраля 2019 г.

Дело Сорокина: Cвидетель-невидимка

7 февраля Нижегородский райсуд продолжил допрос свидетеля по уголовному делу в отношении экс-главы Нижнего Новгорода Олега Сорокина и бывших сотрудников МВД Евгения Воронина и Романа Маркеева. Как сообщалось ранее, этот свидетель выступает под псевдонимом, а его допрос, начатый днем ранее, проходит дистанционно, посредством звуковой связи и с искажением голоса.

«Так же, как и вчера, мы допрашивали его в условиях, исключающих визуальный контакт. То есть, что это за человек, как он выглядит и вообще существует ли он физически, стороне защиты не известно, — сказал журналистам адвокат Дмитрий Артемьев. — В ходе допроса данный свидетель пытался демонстрировать очень большой объем знаний в тех или иных сферах, которые вроде бы как относятся к предмету доказывания по делу. Но при этом после всех уточняющих вопросов становилось очевидно, что все эти знания носят более чем поверхностный характер».

Сам анонимный свидетель объяснял свою осведомленность в подавляющем большинстве случае тем, что сведения известны ему от третьих лиц (с чужих слов). Но от кого конкретно, он говорить отказывался, а все дальнейшие вопросы в этой связи суд снимал.

«Защита неоднократно пыталась выяснить, откуда рядовому человеку известны такие факты из абсолютно разных областей. На все вопросы мы получали невнятный ответ, что об этом ему стало известно „по роду его профессиональной деятельности“. И если проанализировать те события и сферы жизни, о которых свидетель давал показания, то серьезно о роде профессиональной деятельности этого человека говорить сложно — выплывают какие-то фантастические профессии: гадалка с шаром, представитель небесной канцелярии, помощник Siri и т. д. Потому что обычный человек в рамках своей служебной деятельности обладать знаниями из стольких областей банально не может», — считает Дмитрий Артемьев.

Как подчеркнул адвокат, защита спрашивала свидетеля, откуда у него те или иные сведения. В УПК РФ однозначно утверждается: показания свидетеля являются недопустимыми, если человек не может рассказать об источнике своей осведомленности. Причем исключений не существует, в том числе для свидетеля под псевдонимом. Любой, чьи показания будут учтены при вынесении судебного приговора, должен дать внятные объяснения, откуда ему известны те или иные факты.

Однако все вопросы защиты, связанные с источниками информации у свидетеля, самым категоричным образом снимались стороной обвинения и судом. Защита заявляла большое количество возражений против действий судьи, поскольку суд мешал защите выяснить у свидетеля важнейшие обстоятельства дела.

«В какой-то момент у меня даже сложилось впечатление, что происходит, не побоюсь этого слова, „коллективная опека свидетеля“, чтобы он не сказал чего лишнего», — заявил адвокат.

В какой-то момент, отвечая на вопросы защиты, свидетель запутался в показаниях настолько, что сторона обвинения была вынуждена ходатайствовать об оглашении его предыдущих показаний, данных на следствии. И суд удовлетворил ходатайство гособвинителя, несмотря на возражения защиты. В итоге были оглашены показания свидетеля из материалов дела. Хотя на процитированном протоколе допроса отсутствуют место, дата и время допроса, что по закону позволяет считать его недопустимым доказательством.

«Лично я абсолютно не верю в достоверность этих показаний. И исходя из этого объяснение того, почему человек путался в этих показаниях, весьма очевидное», — заявил в этой связи адвокат Дмитрий Артемьев.

«Каких-либо фактов, подтверждающих позицию обвинения, о происхождении которых свидетель дал бы внятное объяснение, сообщено не было», — подвел итоги заседания 7 февраля Артемьев.