Культурный слой
№ 49 (1463), 15 мая 2009 г.

Музыкальная колонка

Ведущий рубрики: Вадим ДЕМИДОВ

ill!noiz: музыка для талантливого слушателя

У нижегородской группы «ill!noiz» («Иллинойз») наше интервью было первым в жизни. Несмотря на трехлетнюю историю, впрочем, большей частью андерграундную. Только в текущем году «ill!noiz» хлебнул ложку-другую успеха — вылазки с концертами в Москву и Санкт-Петербург, выпуск дебютного мини-альбома «Tongue Gum», появление стойких поклонников. Но главное — выкристаллизовался собственный почерк.

Групп, подобных «ill!noiz», в Нижнем никогда не было, да и по стране их мало. Рокеров и рэпперов — много, а вот чтобы пространные звуковые полотна, да чтобы на этом фоне нервный девичий голос наговаривал нерифмованный поток сознания — кто же до этого додумается.

В 2006 году встретились в сетевой паутине гитарист Кирилл Арцышевский и Саша Филиппова, автор текстов и голос группы. Их «подвальные посиделки с шумами и гитарами» длились два года, пока «ill!noiz» наконец не обрел вид квинтета. Всё искали тех, кто находился бы с ними на одной психоделической волне. Последним в группу влился барабанщик Михаил Зельманов, переигравший до этого в десятке местных андерграундных бэндов (он же не раз и не два записывался с моим «Хронопом»). Как раз на интервью они с Сашей за всю группу и отдувались.

«Мы играем пробелы»

Саша: На раннем этапе все было по-дружески. Но, как показывает время, это не всегда правильно. От друзей не можешь многого требовать, с ними не можешь быть жестким. Кто не был мотивирован на работу — отпал. Сегодня мы все пятеро, словно пальцы на руке. Мы — главное богатство. То, что мы производим, — это уже вторичное богатство. Я очень люблю этих людей. И теперь живыми из нашей группы я уже никого не отпущу (смеется).

— Вы приносите музыку и тексты из дома в виде заготовок или все это возникает на репетициях, где каждый участник группы вставляет свое слово?

Михаил: На правах самого опытного скажу, что группа творит непонятным образом. Музыка приходит из разных мест в виде различных составляющих, и потом она странным образом превращается в ту или иную композицию. Песней это не назовешь — именно композиция. Нет ярко выраженного автора музыки. Идеи могут исходить от гитариста, а иногда текст навевает музыкальное решение. Развитие композиции продолжается месяцами.

— После прослушивания ваших вещей, кажется, что мир — не самое веселое место для жизни...

М.: Думаю, о наших вещах трудно сказать что-то определенное, раз и навсегда объективное для всех. Веселая или меланхоличная. Одна и та же вещь провоцирует на разные впечатления. Вплоть до полярных. Есть подозрение, что песен «Иллинойза» не существует. Наши песни существуют только тогда, когда появляется слушатель, способный их воспринять. А тут никакой гарантии нет.

С.: Мы играем и поем не ноты и слова, а пробелы между буквами, пробелы между словами. И пробелы создают определенное настроение. Я сегодня ехала в трамвае и поняла, что мало осталось людей, которые способны слушать музыку. Часто люди выдирают её из контекста и воспринимают только то, что смогли расслышать. Но нужно же слушать все целиком, проникать вглубь идеи автора. Талант слушать приравнивается к таланту исполнять. Наша музыка для талантливого слушателя.

— Слушатели часто переспрашивают, о чем та или иная песня?

Это не стихи. Стихийное-психическое, поток сознания. Мне не всегда в текстах важен смысл, мне важно настроение. Если гнаться за количеством букв, за их рифмованностью — это путь в никуда. Ведь нет никаких границ

С.: Часто. Есть песня, состоящая из одной строчки: «В группе играют пальцы». Написано без расширителей сознания. Спрашивают — на каком языке поем? А я лишь акцентирую две буквы «п» в слове «группа». Получается: «в гру-п-пе». Нас же дети будут слушать, а о детях я очень забочусь. Об их грамотности. Они же будут диктанты писать. А меня переспрашивают: «В группе «Пэ»? В группе «Бэ»?»

— Когда появился твой самый первый текст?

С.: В школе все девочки этим увлекаются. Правда, я писала обычно что-то психическое, а не про любовь, не про Володю из старших классов или кошек. Помню, во время переходного возраста мама у меня нашла нечто такое — пришлось долго уверять, что не мое. Как-то я на новую квартиру переезжала, и хозяйка выбросила часть моих вещей, среди них были и старые тексты. Представляю, что там вычитали бомжи, когда нашли их на помойке.

Тут реплику подала Ксения Балашова, отвечающая в группе за партии пианино и саксофона:

— Мне Саша присылает свои тексты с припиской — «очередную истерику написала»...

— А почему истерика?

С.: А как еще назвать? Это не стихи. Стихийное-психическое, поток сознания. Мне не всегда в текстах важен смысл, мне важно настроение. Если гнаться за количеством букв, за их рифмованностью — это путь в никуда. Ведь нет никаких границ.

М.: Думаю, для того, чтобы быть честным, надо быть в какой-то степени безумным.

Сосулька от поклонников

— Есть мнение, что если в песнях поднимаются политические и социальные проблемы, это вредит им как произведениям искусства. Вы как считаете?

С.: Талант автора заключается в том, чтобы не напрямую говорить «голосуйте за Шеварднадзе», а спеть о чем-то абстрактном, но так, чтобы народ пошел на баррикады.

— Есть ли какие-то старые рок-группы, кому бы вы хотели наследовать?

М.: Я вижу эти традиции, вижу группы, от которых мы что-то взяли в процессе игры. Думаю, это происходило неосознанно. Во-первых, традиция психоделики, идущая от поздних «Beatles». Во-вторых, арт-рок, «King Crimson». В-третьих, карнавальная традиция, возможно, традиция перформанса.

С.: Я бы скорее выразила пожелание. Когда мы начнем играть на концертах цитаты из Рахманинова, это будет счастливейший момент в моей жизни. Да, я занимаюсь в консерватории пением.

— Удивительно, занимаешься пением, но не поешь, а декламируешь перед микрофоном...

С.: В этом и есть я. Вчера слушала группу «Дочь Монро и Кеннеди». Слышно, что девушка (Светлана Чепурина — Прим. автора) не особо распевается и не поет гаммы перед тем, как встать к микрофону, но обладает бронебойной вокальной энергетикой. Я много думала на эту тему. Когда ребенок рождается, он не умеет ходить, а только ползает, и если его не научить ходить, он так и прилипнет к полу. Останется «ползательная способность», но не будет индивидуальной походки, осанки — его просто этому не научили. Играть и петь надо уметь, и нужно постоянно этому учиться. Тем богаче будет то, что ты изображаешь.

— Давайте поговорим о вашем дебютнике. Что он для вас?

С.: Старт. И попытка сегодня остановить мгновение. Показать, в каком процессе находится группа. Альбом получился нервным, не без огрехов, но это и важно. Сырой, но живой. Раз живой, значит, есть душа. Это дает надежду, что впереди хорошее грядет.

— Комфортно ли группе в Нижнем?

М.: Я всегда боялся, что на группу, в которой я играю, будут ходить либо идиоты, либо фанатики какие-то. Но наша публика мне нравится. Приятные, отзывчивые, умные люди.

С.: Мне после концерта сосульку подарили. А я так пить хотела и сгрызла ее. Девочка отломала по дороге в клуб. Мы ей понравились, вот и преподнесла. А вообще мне везде хорошо. Много езжу. Видимо, цыгане в крови...