Культурный слой
№ 28 (2023), 15 марта 2013 г.

Евгений ПРОЩИН: «Зачем же всё в тебе звенело? Закон стиха. Минутно дело»

Родился в 1976 году в Коврове.

Окончил филфак Горьковского государственного университета им. Н.И. Лобачевского, где в настоящее время преподает. Кандидат филологических наук, литературтрегер.

Стихи печатались в журналах «Воздух», «Волга», «Новый берег», альманахах «Абзац» и «Слова». Автор книги стихов «Двадцать два несчастья».


***

Ребята нашли под забором жука

И вскрыли пространство пружинное.

Глядят — вылезает из брюха рука

И капает масло машинное.

И он говорит: я небесный дурак,

Охвачен безумьем сознательным.

В твоей голове — возвышающий мрак,

Склоненье пред богом предстательным.

В ней дом перекатный, театр кривой

С двоякой фигуркой веревошной.

Глагол бармалеем висит над тобой

И тешит твой клювик беспомошный.


***

Дырявый снег и грязь арбузна.

Очкарик тащит пачку книг.

Там кровь шумит, и дева праздна

Рисует пальцем Ы. Старик

С собачкой едет на пароме.

И отчего так чорен он?

Страшней всего погода в доме:

Нет снов и воздух растворён.


***

Возьми на память рифму эту.

В ней мёд и пыль, а больше нету

В ней ничего. Стрекочет плёнка.

Мать в детский сад ведёт ребёнка.

Он в форме шара. Пухлый мальчик

На снег нацеливает пальчик

И видит: ангел с глоткой красной

Выводит тихий гимн прекрасный.


***

Чудовище заходит в воду,

Ревёт от холода. Река

Бурлит меж ног. Её природа

Зеркальна и на вкус горька.

На встречу с ним выходит отрок,

Как бы стирающ темноту:

«Я дам тебе нездешний отзвук

И дудку мудрыя во рту.

Иди туда, где торг и праздник

Дух отымают от земли.

Исполнись волею, проказник,

И представлению внемли».


***

О, как она играла в бадминтон!

Я забывал про дискурс и центон

И просто отдавался птичьей доле.

Свистел судья и счёт стоял меж нас,

Как трубка капиллярная. Стучась,

Летел волан на разграфлённом поле.

Но всё пройдёт. Моя любовь к одной —

Единственной расчислена судьбой,

Кусок из перьев, бренности придаток.

Останется лишь этот бой во ржи.

О, спорт, ты способ жизни не по лжи.

Поэзия же только недостаток.


***

Когда во рту, прозрачном и пустом,

Нет языка, когда не ждется ночью,

Кошмар высокий в платьице простом

Приходит с тряпкой и в ушах топочет.

Но кошка сдохла и певец устал.

Ушёл на дно и в маскарад мертвецкий.

На ключ закрылся, птичий облик взял.

Все переврал и перевёл на детский.

В который раз он комкает бельё,

Бежит от сна и не уснуть боится.

О, царство букв, страшилище моё,

Мне от тебя и в счастье не укрыться.


***

В феврале понимаешь, что снег навек.

По нему оступается человек

И скользит, тяготению вопреки,

Ошую отвесной худой реки.

Так Андрей Миронов под нож идёт,

Но спокоен и крепок его живот.

Так и я обращаюсь ко всем чертям,

Ангелам, птицам-говорунам:

«Ничего не сделайте нам!»

В нас небесный ад и подземный рай,

Так, мурчи, мурлыка, снигирь, играй.

С фонарём в заду и весной в груди,

Перелётная хрень, лети.


***

А день решётчатый,

бессмысленно двойной,

С хвостом от рыбы и стопой от девы.

Не спи, забудь январь переносной,

Там дрожь внизу и циркуль

острый слева.

Бежала мышь, оценка шла в дневник,

И двор лежал (вот я сказал) горбатый,

Где школьники спешат уйти от книг,

Где свет стоит и ждёт качель

крылатый,

Где потный призрак с лыжами в руке

Летел из парка, красен и беспечен.

Белел январь и сода в молоке…

Был тесен мир и глобус бесконечен.


***

Хозяин твой живет в приделе,

Где времяри и свиристели,


Бледнеет, гаснет, в бок стучит,

Простым бубенчиком бренчит.


Смотри, вот точка, вот кошмарный

Знак переносный, капиллярный.


Он как трамвайчик без колёс

До полной гибели всерьёз.


Зачем же всё в тебе звенело?

Закон стиха. Минутно дело.


***

Птица божия слетает

Из страны блаженной.

Тихий, как сова, листает

Мальчик том толстенный.


Открываются картинки,

Вот собачка лается.

Паучок живёт в коленке.

Ветер подымается.


***

Я в квартире сам с собой,

Мама в магазине.

Кошка скачет — хвост трубой.

Робот на картине.


За окном летает снег,

Опоясан тучкой.

Чорный-чорный человек

С крыши машет ручкой.


***

Надменный звенящий прохожий

Протянется в сердце твоём.

Вдруг вспомнишь про звук осторожный,

Горящий картонным огнём.


И вечный ребёнок проплачет,

О том, что никто не придёт,

Чужбина не переиначит

И родина не назовёт.


***

Перед праздником царство иголок

И под ёлкой подарок блестит:

В табакерке — рабочий поселок,

Там девица у стенки дрожит.


Она в ужасе тянет свой ротик,

Задыхаясь: «Уйдёшь — я умру».

Однозвучный летит самолётик,

Прямо к башенкам, поутру.


***

Подросток спит, и тёмный рот

бабачет.

В его глазах нетварный всадник скачет.

В пустой кобыле горни сочлененья,

Земли и тверди вспять соединенье.


Подросток жив, он просто спит

на стуле,

Он просыпается в горячке и в июле.

Он комкает, сбивается, пророчет.

и смысла ищет, и кота щекочет.


Silencer

Где сил найду воспеть дурацким слогом

Сей выводок овечий? Перед сном

Влачится стадо и пылит дорога.

Я слышу звон в бездействии пустом.


И долго буду, темнотой пугаем,

С ногами на кровати (а в ушах

Свистелка подлая с угрюмым попугаем),

Там, где музЫкою зовут вопящий прах.


Но там собою я уже не буду:

Вот хвост из спаржи и глаза из льна.

Вот облако подобием верблюда.

Вот плоть и кровь. И часть меня —

больна.


***

Возьми на память рифму эту.

В ней мёд и пыль, а больше нету


В ней ничего. Стрекочет плёнка.

Мать в детский сад ведёт ребёнка.


Он в форме шара. Пухлый мальчик

На снег нацеливает пальчик


И видит: ангел с глоткой красной

Выводит тихий гимн прекрасный.


***

В сказке, ты в курсе, никогда

не бывало массовки.

Царь или плотник носили простые

кроссовки.

Их стальные носы изнашивались

ежеминутно —

То ли Пропп всё учел, то ли Фрэзер

чего-то напутал.


В общем, как ни пойдёшь — всё равно

попадаешь на блядки.

Утром не по себе, но проспишься

и вроде в порядке:

На стене «Змей Горыныч ist tot»,

принцесса — в углу на горошке.

Вспомнишь: ветер клубился и зайчик

скакал по дорожке.


***

Генацвале, у нас кончается речь,

Слон топочет, павлин поёт.

И у бездны сыпется край,

Сиречь, выкарабкиваться не даёт.


Мы плывём — ни черта не плывём

мы, кунак —

Только будка, буфет, карусель.

И судьба поворачивается просто так:

На тебе, небывало, отсель.


Милый, милый, в смысле дурилка,

пойми,

Freundschaft — штука сильней добра,

Слаще мёда, плачевнее детской игры.

Ну, такая игра, в номера.


Шишел-мышел, нам остается вдвоём

Упиваться гармонью и ждать.

Лучше жить на мосту и плевать

в окоём,

Чем ходить с фонарём и искать.


Но огонь не гаснет. И дом горит.

Отдохни. Ничего не жди — говорит.


***

тристаном попавшим под поезд

брошенным с корабля

и ничего не осталось

он каменный

он цветной

проводишь нездешней монетой по коже

есть кто живой

и кровь подбегает

показывает на луну

машет рукой


дурацкий матрос

здесь яблоку негде упасть

сошедший с ума

на правом борту за веслом

где память подпрыгивает

жаворонком числом

предчувствием черепа

на сквозняке позвонком


***

что там в тебе морзянка

подземный жар

некрасива отвесна сидит любовь

большими руками гладит по голове

потеряла сына нашла тебя теперь

никуда не уйдёт


развернул по комнате вещи и паруса

глотаешь микстуру пачками

боишься уснуть

придёт с железными пальцами

оторвёт язык

будешь бабачить гукать глаголы трепать


тузиком грелкой единственным

подкидным

то ли зароешь дыхание то ли найдёшь

поселилась в доме яков петрович

говорит

врёт наверное слишком женская

слишком твоя