Культурный слой
№ 99 (2240), 5 сентября 2014 г.

Любовь с самокопаниями — и никакой политики

Любовь с самокопаниями — и никакой политики
Нижегородская группа heartROCKcafe, исповедующая мелодичный поп-рок с привязчивыми припевами, выпустила 25-минутный альбом «Лучшее, что может случиться». От аранжировок здесь не захватывает дух, песни лишены социальной озабоченности. Но зато имеется студенческий оптимизм и бойкое обаяние. Музыканты играют довольно масштабный размашистый рок по образцам «Нашего радио» прошедшего десятилетия, и, пожалуй, за их подвижными песнями угадывается стадионный потенциал. Жаль, наш рок-н-ролл сегодня забыл о том, что надо собирать стадионы.

В прошлом году рассказывая о heartROCKcafe, я сравнивал ребят с группой «УмаТурман», но сегодня я бы сравнил их, скорее, со старым «Секретом». У них те же милые песенки о любви.

— «УмаТурман» и «Секрет» — сравнения приятные, — признается вожак heartROCKcafe Иван Бородин. — Но, как мне кажется, собственный стиль у нас все же вырабатывается. Песни пишутся в разных жанрах, в разных ритмах. Хотя мы пока еще не тот старец, что уже нашел свою ноту (смеется). Но некоторые чересчур беспокоятся о собственном лице и соответствии своему стилю, вместе с тем забывая творчеством и музыкой заниматься.

— Помнится, в прежние годы вы себя анонсировали как «постапокалиптический нерв растерзанного самообладания над собственными желаниями…» Сегодня такое определение подходит к вам?

— Это было шуткой, шуткой и остается. Проблема как себя позиционировать и как себя подавать не стоит. Мы пока не работаем крупными формами. Пишем то, что пишется. Снова никакой политики, протеста, опять любовь и самокопание, но любви больше.

— Насколько я понимаю, у вас сейчас статус главной группы «Ждановца», лагеря политехников. Как я помню, в 80-е это был такой островок студенческого свободомыслия, там во всех сценках, песнях открыто высмеивалось руководство лагеря, и оно, кстати, относилось к критике нормально, с юмором. Напомню, тогда Горький был закрытым городом, и в нем было другое кино. Является ли «Ждановец» сегодня свободным пространством?

— Мы всегда рады играть в «Ждане». Публика там принимает лучше, чем дома. Но «Ждановец» последние пару лет живет проверенными кадрами. Видимо, молодёжь все меньше интересуется таким видом отдыха. А жаль. Студенты по-прежнему критикуют, но все как-то менее и менее открыто. Свободомыслие из-под полы. В этом году на тамошнем кинофестивале в среде преподавателей вызвал шквал негодования кислотный ролик про кефир. За психоделические образы и громкую кислотную музыку ребят по голове не погладили. Но зато ролик заметили в популярном интернет-шоу «This is Хорошо», так что таланты в «Ждане» не переводятся. А руководство… Оно третий год забор делает. Чтобы был еще выше и чтобы даже днём никто не проник на территорию. А на то, чтобы получше студентов покормить, мыслей не хватает. Рыба гниет, откуда ей положено.

— Давай поговорим об альбоме. Думаю, ты вполне осознанно шел к поп-роковому коммерческому саунду. Но что с ним сегодня делать? Куда с ним идти, как пробиваться? Есть ли рецепт завоевания музыкального Олимпа?

— Обычно мы выбираем саунд в процессе записи или при подготовке к ней. Но, безусловно, хардкорового саунда в наших песнях не услышишь. Стараемся делать доступнее, добрее. Во многих странах с таким саундом музыканты живут спокойно и востребовано. А в Нижнем сейчас две музыки: либо тяжелая сцена с хардкором и металлом (кстати, и панки там же), либо музыка имени «меланхоличных романтиков», хотя на деле просто тоски и уныния. В общем, наше направление пока пустует. Будем заполнять…


Она все еще мечтает выйти замуж по любви,

Но не говорит об этом никому.

И она уже готова разделить все на двоих,

Нужно только лишь понравиться ему

Она немного не в себе, оттого что влюблена…


— Когда ты говоришь о своих востребованных зарубежных коллегах, кого конкретно имеешь в виду?

— В Америке множество групп, играющих такой кантри-поп-рок. Например, коллективы Sublime и Cake. Наш трек «Корабли» мне чем-то это напоминает.

— В России сегодня ужасно популярна ретро-стилистика, и, видимо, поэтому ты опираешься на мелодику и звук групп, которые тебе в отцы годятся. И в связи с этим мне интересно, слушаешь ли ты хипстерские группы инди-рока, те, что рецензируются на Look At Me или в журнале «Афиша»?

— Под унынием я имел в виду как раз хипстерские коллективы инди-рока. Есть миллион групп, поющих чушь на английском, из их песен невозможно запомнить ни строчки, ни мелодии. Гармонически правильные банальные стандарты на четырех аккордах. «Играем по белым…» Никто из этих групп ни на сантиметр не приблизится ни к Franz Ferdinand, ни к Killers, ни к The Last Shadow Puppets. Там-то мелодисты талантливые. А унылое бурчание в микрофон под мажорное пиликанье — не музыка. Правда, есть исключение, питерцы Mr. Humbert, например. В Нижнем таких пока не нашел.

— Рок-музыка все время двигается по кругу — то усложнение, то упрощение. То навороченный арт-рок, то песни под гитару. Но ты, думаю, за песни, которые можно сыграть у костра, так?

— Я за песни под гитару. Потому как пишутся они именно так. От песен я жду отклика. Есть музыка, чтобы слушать — она на дисках. А есть, чтобы играть и петь. Даже Ивана Дорна можно спеть под гитару, а наш инди-рок — нельзя.


Я пытался тебя обидеть,

Я пытался тебя потерять,

Тебе лучше меня не видеть,

Дня четыре и даже пять.

Я пытался с тобой ругаться —

Даже повода не нахожу

Нам еще не пора расстаться…


— И про кавера… Вы их исполняете, потому что для полноценного концерта своих песен не достает, или потому, что популярные песни публика всегда хорошо принимает? Опираясь на свой опыт, могу сказать, что у группы, которая берется за кавера, потом часто не выходит карьера со своим репертуаром. Публика начинает ее любить именно за кавера — а собственные песни просто вежливо пережидает…

— Своих песен у нас достаточно, но поем и любимые кавера. Их мало, но нам приятно их играть. Хочется людей иногда порадовать, они и подпеть могут. Одна-две песни на пятнадцать своих. Впрочем, приятно, когда из зала нам выкрикивают все же названия наших песен, а не «давай „Кольщика“»…

— У того, кто много поет о любви, хочется спросить об амурных похождениях. Ты плейбой?

— Совсем не плейбой. В моих текстах совсем нет ‘уууу, бэйби’, у меня романтический подход.

— Расскажи, как сочиняются песни? Много ли времени тратишь? Ждешь ли вдохновения или просто садишься и пишешь?

— Бывают песни-пятиминутки. Например, ‘Самолёт’ был придуман минут за десять. А бывает, сочинишь куплет и три месяца дописываешь по строчке в неделю. Чаще всего зацепишься за фразу и ходишь, мурлыкаешь что-то несвязное, а потом все это доходит до критической точки, и уже фиксируешь на бумаге. Но свободного времени у меня совсем немного. Работа, репетиции, записи…